Тень у порога

Не знаю, нормально ли для преступников в день убийства вальяжно прогуливаться по скверу. В целом, чтобы отвести подозрения – вполне. Обычный выходной день в семье из двух человек.

Я усмехнулась, поняв, что после гибели Анжелы успела увидеть всех соседей. Кроме матери Ксюши Ольги, и Антонины Петровны. Интересно, к старушке уже успели прийти из полиции? Как она приняла новость? Мне вдруг захотелось увидеть ее. То ли для того, чтобы убедиться, что с ней все в порядке и капли, которые сегодня упоминались, она приняла. То ли чтобы проверить, а не сидит ли сейчас божий одуванчик за столом с пестрой скатертью, потирая руки и наслаждаясь послевкусием от содеянного.

Я еще немного постояла у окна, наблюдая за перемещением четы Фоминых по скверу. Кажется, домой они не собирались. В тишине я слышала, как этажом ниже размеренно тикают часы. Клима слышно не было.

Девочка в этот раз не спешила приходить ко мне. Хотя я на это рассчитывала и даже ждала. Я заняла рабочее место Ольхова и дважды крутанулась на стуле с высокой спинкой. Если таким образом я рассчитывала попасть в другое измерение, расчет был неверным. Все вокруг осталось прежним, разве что контуры мебели слегка задрожали от легкого головокружения.

Я пошевелила компьютерной мышкой на рабочем столе, и монитор вышел из спящего режима, потребовав ввести пароль. Собственно, я ни на что особо и не рассчитывала. Я хотела было подняться из-за стола, но взгляд мой привлек раскрытый ежедневник. В поле сегодняшнего дня значилась единственная запись: «Ася 25». На завтра же у Ольхова было запланировано много дел в городе, если верить ежедневнику. Вряд ли он задержится в Москве надолго.

Я спустилась вниз и заглянула в ту часть дома на первом этаже, что отвели нам Ольховы. Там было пусто, хотя свет в коридоре горел. Одежда и обувь Клима были на месте.

– Клим, – позвала я, со смехом вспомнив сегодняшнее желание проделать то же самое, только несколько громче, в «доме с чертями».

Он откликнулся со второго этажа. Я поднялась и увидела его в гостиной. Он сидел за обеденным столом и уплетал булку в полной темноте, если не считать света фонарей, попадавших в комнату с улицы. Странно, что я не заметила его, когда спускалась из кабинета.

– Вкусно?

– Очень, – ответил он без тени иронии. – Хочешь?

Я отрицательно покачала головой и приблизилась к часам с кукушкой. Включила торшер, который стоял в углу комнаты. Теперь на часы падала тень от абажура, будто огромный зверь вот-вот проглотит домик вместе с кукушкой.

– О чем думаешь? – осторожно спросил Клим.

– О том, что уже поздно.

– Останешься?

– Я боюсь.

– Кукушки? – усмехнулся он и чуть не подавился выпечкой.

– Себя, – коротко ответила я.

С минуту мы молча смотрели друг на друга.