Тень у порога

Бергман тем временем продолжал:

– Собственно, с тех пор на работу она не выходила ни в институт, ни куда бы то ни было еще. Хотя, если верить той информации, что мне удалось получить, дама в стойкой ремиссии.

– Не похоже, – заметил Клим.

– Чем занимается институт?

– НИИ биохимии.

– Получается, оба тесно связаны с медициной? – задумчиво протянула я. – Исследуют какие-то процессы…

Я замолчала и поймала взгляды обоих мужчин, направленные на меня с разных сторон.

– Мысли вслух, – пожала я плечами.

– Думаешь, они решили поставить нечто вроде эксперимента над Ольховыми? – уточнил Бергман. – Вряд ли они имеют доступ к медицинским анализам соседей, а без них исследование далеко не продвинется.

– Разве что интерес несколько иной, – возразил Клим. – После психушки к Фокиной могут являться разные мысли, необязательно связанные с ее прошлым местом работы или научными трудами мужа.

– Например? – заинтересовалась я.

– Максимильян говорит, она потеряла ребенка. Потрясение было сильным, учитывая дальнейшую госпитализацию. Даме на вид не меньше сорока.

– Сорок девять, – уточнил Бергман.

– Тем более, – не понятно, чему обрадовался Клим. – Шансы снова родить минимальные. А тут в соседний дом въезжает красивая здоровая пара…

– Постой, – вмешалась я. – Угрозы начались до того, как Дарья забеременела.

– Во-первых, мы не знаем, что Фокина могла себе придумать, а во-вторых, молодая семья вряд ли будет долго оставаться бездетной, это логично.

– Что ты хочешь сказать? Что Юлия решает избавиться от соседей до того, как в семье появится ребенок? Чтобы не наблюдать чужое счастье на расстоянии вытянутой руки? – уточнил Бергман.

В голову мне неожиданно пришла мысль, которую следовало проверить.

– Когда у Фокиных произошла эта трагедия?

– Пять лет назад.

– Поздний, долгожданный ребенок, – Клим вскинул палец вверх, давая понять, что это подтверждает его версию.

– Эльзе, дочери Тимофеевых, семь. Свой дом они построили около восьми лет назад. Но их, судя по всему, Фокина выжить отсюда не пыталась.

– Кто знает, что могло щелкнуть у нее в голове совершенно внезапно. Может быть, Даша напоминает ей ее саму лет двадцать назад или Виталий – собственного мужа.

Кстати, переехали они сюда как раз вскоре после потери ребенка.

– Захотели сменить обстановку, – подхватила я.

– Вероятнее всего. Можно было бы обсудить это с ними, но если вы говорите, что они неприступны, склонен верить вам на слово. Постараюсь узнать еще какую-то информацию о них.

– Уточни пол ребенка и возраст на момент смерти, – попросила я.

Мне было очевидно, что девочка, которую я видела в доме Ольховых, умерла давно. Но я не могла точно знать насколько. Не умела это определять.