Тень за спиной

— И?

— Он умер. Уже несколько лет как. Ничего подозрительного, сердечный приступ, кажется.

Значит, папочка отпадает. Я чуть облегченно не расхохоталась, но вместо этого пихнула Стива локтем и одними губами произнесла: «Сечешь?» Он пожал плечами: «Попытка не пытка».

— У него осталась жена, ну или кто она там ему, в общем, та краля, с которой он жил все эти годы. Он же так и не развелся с матерью Ашлин. А от другой у него трое детей.

— И что из этого ты рассказал Ашлин?

Гэри шумно вздохнул.

— Н-да, нелегко было. Я думал, что для этой второй жены и ее детей станет шоком, если папочкино прошлое объявится на пороге.

А поскольку папаши уже нет и Ашлин не могла с ним побеседовать, то, рассказав ей всю эту историю, я не сильно облегчу ей жизнь. Но я не хотел просто взять и выставить бедную девочку на улицу, типа «Топай отсюда, и успехов в поисках папаши!» Она имела право знать, что ее отец умер.

Стив одними губами произнес: «Вот именно». Я показала ему средний палец.

— Это ты ей и сказал.

— Да. Но только это. Что в наших системах он значится умершим. И что никакой другой информацией я не располагаю.

— И как она это восприняла?

— Да не очень.

Я буквально услышала, как Гэри поморщился.

— Честно говоря, она чуть ума не лишилась, что вполне естественно, я полагаю. Хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Я думал, «скорую» придется вызывать, но мне как-то удалось заставить ее задержать дыхание, и после этого она слегка оклемалась.

— Лучше тебя этого бы никто не сделал, — заметила я.

— Может, и так. Она все еще была не в себе, тряслась, всхлипывала, все такое. Хотела знать, почему никто ей не сообщил. Врали ребята ей и матери или действительно были такими никчемушными, что за все эти годы не смогли обнаружить то, что я разузнал за десять минут? Я сказал, что у нас прекрасные детективы, но иногда расследование заходит в тупик, а информация может долго добираться до нашей системы.

Инстинктивно — как моргаете, когда песчинка попадает в глаз, — мы всегда будем отрицать, если штатский утверждает, что полицейский лажанулся. И неважно, насколько это правда. Открываешь рот, и оттуда вылетает милая и убедительная легенда, гладкая, как маслице. Раньше это меня не тревожило. Даже если бы все принялись, стоя на коленях, умолять Ашлин о прощении, ей бы это не помогло и кроме впустую растраченного времени ничего хорошего из этого не вышло.

Но сегодня все казалось мне подозрительным, готовым взорваться прямо у меня в руках от одного неверного движения. Все было против меня.

— Она поверила?

Гэри неопределенно хмыкнул.

— Не убежден. Но я продолжал втюхивать ей, что теперь она, по крайней мере, знает, чем все закончилось, и может жить дальше, она имеет право на собственную прекрасную жизнь.