Тень за спиной

Что это было?

Бернадетта — бесценный для шефа источник информации. Все знают, что она никогда не упустит шанса переброситься с ним словечком. Она нас сдала? Или не она?…

— Отец Ашлин пропал без вести, когда она была ребенком, — опять опередил меня Стив. — Мы решили, что как-то многовато для простого совпадения, и захотели взглянуть на то старое дело.

— Нашли что-то полезное?

— Да нет. Он просто сбежал с молоденькой. Умер несколько лет назад.

О’Келли повернулся. Прислонился к подоконнику и внимательно оглядел нас. Утреннее бритье у него нынче не задалось, краснели несколько порезов, кожа на лице шелушилась, будто ее медленно разъедала эрозия.

— А знаете, что мне напоминает ваша работа?

Мы ждали.

— Вы работаете так, будто у вас нет подозреваемого. Бьете наугад, мечетесь во всех направлениях, хватаетесь за все, что на глаза попадется. Обычная практика, когда у детективов ничего нет. — Его глаза перебегали со Стива на меня. — Но тут есть идеальный подозреваемый, прямо у вас под носом. Я что-то упускаю? Что с Рори Феллоном?

Теперь ответила я:"

"— На Феллона у нас только косвенные улики. Нет ничего, что связывало бы его непосредственно с убийством.

Ни ее крови на его вещах, ни его крови на волосах жертвы, ни повреждений у него на руках. Мы не можем даже доказать, что он был у нее дома. У нас нет мотива. Мы работаем над этим, и если эксперты объявят, что нашли волокна от ковра Ашлин на брюках Рори, то я тогда сверну прочие версии. Но пока все косвенно, я продолжу шарить в поисках других версий и исключать их. Я не хочу дойти с Феллоном до суда, чтобы там адвокат предъявил свидетеля, который видел, как Ашлин ссорилась с парнем, ничего общего с Феллоном не имеющим.

О’Келли принялся вытаскивать из кармана пиджака мусор: скрепки, мятую салфетку, какие-то камешки. Все это он медленно перебирал, не глядя на меня.

Наконец спросил:

— А почему его снова не допросили сегодня?

Я отвыкла, что от меня требуют объяснений моих решений, такое случалось, только если дело совсем уж летело под откос. Будь я уверена, что О’Келли намеренно треплет мне нервы, дабы появился повод дать мне пинка, я бы уже вызверилась по полной, вот только уверена я не была. Перед глазами стоял конверт с пачкой пятидесятифунтовых купюр в кармане Бреслина.

В ушах звучал голос О’Келли: Бреслин сейчас заступает. Возьмите его. Казалось, что я лечу, набирая скорость, как на американских горках. Подъем вот-вот закончится, тележка сорвется вниз. Неважно, нравится мне это или нет, но нужно быть к этому готовой.

— Потому что не хотели, — строптиво ответила я. — Когда получим все экспертизы, тогда и потолкуем подробно. Он нервный тип, нет никакого вреда в том, чтобы несколько дней поварился в собственном соку.