Тень за спиной

Да и вообще, я практически не знала Стива, и мне было пофиг, что о нем болтают. Но позже, когда мы работали над нашим первым делом, я слыхала кое-что еще: он подставил ведущего детектива, чтобы какие-то заслуги приписать себе, сделал кому-то пару одолжений, буквально за шкирку втащил себя в Убийства. Человек, рассказавший мне это, сам был вовсе не невинной овечкой, а потому я проигнорировала его предупреждения и доверилась Стиву. Тогда я была права. Тогда у Стива были все причины оставаться со мной. Он очень хотел попасть в Убийства, а если бы начал метаться, никогда бы не добился перевода.

Мы продолжили работать вместе, и в один прекрасный день я нашла способ протолкнуть его к нам. Мы подходили друг другу, так я думала, — мне нравилось, когда один из нас разрушал идеи другого, потому что это вело не в тупик, а к новым идеям; мне нравилось, что мы быстро начали интуитивно чувствовать, как уравновесить друг друга — какую роль каждый возьмет на себя при допросе, когда мне надо немного расслабиться и дать Стиву сделать свою работу, а когда мне необходимо вступить и сменить ритм. Мне нравилось, как он указывал мне на мои ошибки, не потому что у него самолюбие в штанах играло, а потому что эти ошибки сбивали нас с верного пути. Мне нравились его шутки. Не раз и не два я ловила себя на том, что, как сопливая девчонка, мечтаю о нашем совместном будущем, о тех днях, когда нам будут поручать серьезные расследования, о гениальных планах по поимке коварных психопатов, о допросах, которые войдут в историю отдела. Страшная психопатка Конвей ходит с затуманенным взором. Ох и посмеялись бы ребята.

Я была легкой добычей. К моменту встречи со Стивом отдел уже успел основательно по мне потоптаться.

И мне лишь требовалась капля поддержки, одна песчинка верности — и я, вся растаяв от благодарности, готова была пробивать головой стены, чтобы Стива приняли в Убийства. Конечно, с ним было хорошо работать. И у него имелась куча причин приложить к этому все усилия. Я знала, что Стив способен принять именно ту форму, которая тебе требуется, я наблюдала за этим каждый день, но почему-то мне удавалось убедить себя, что это не так. И сейчас меня выворачивало от самой себя.

Теперь-то он ничего не выигрывал, держась за меня, а проиграть мог почти все.

Клавиатуры трещали не переставая, а ветер колотил в стекла, пытаясь выбить их из рам. Каждая клеточка моего тела ныла. Я провела рукой по голове, волосы были словно чужие. Я не могла думать. Не могла понять, у меня чертова паранойя разыгралась или это реальность влепила мне оплеуху. Два года он прикрывал мою спину, два года следил за каждым моим шагом и словом — с утра до вечера, каждый день. Мои инстинкты дымились головешками.