Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Повзрослеет, пройдет через испытания — в которых его не будет рядом, все осознает, поймет — и возненавидит его. Потому что бескорыстная любовь к таким, как он, сначала превращается в горечь, а затем в ненависть. Пустые надежды, боль, слезы. Вот и все наследство.

Все, что он может ей подарить — безопасность. Даже не подарить — косяки свои исправить. Вот это в его силах.

— Лен… — он сглотнул ком. — Мне пора.

Тошно.

Было бы честнее — не лгать. Он смотрел ей в глаза и не мог сказать правду, куда идет. Не мог сказать: я хочу еще. Не мог сказать: я должен ради вас сейчас уйти и больше мы не увидимся.

Трус.

— За вами скоро придут. О вас позаботятся, не волнуйся, — на стол он положил ключ от двери. — Ровно через сорок минут. Скажут, что пришли от Эмиля Каца. Больше никому не открывай.

Он говорил, а по щекам у нее текли слезы.

— У вас все будет хорошо, — чем больше говорит, тем сложнее дается.

Голос отказывает.

Ну что ж. Больше и сказать нечего.

Он свою дочь увидел, подержал на руках. А финал и так был известен. Андрей не хотел подходить, трогать малышку, целовать Лену — ну зачем, только душу рвать.

И понял — не сможет.

Не сможет уйти и забыть.

Подошел к кушетке и встал на колени, чтобы Лена дотянулась. Поцеловал взасос, не слишком умело, да и не стараясь — язык отнимался, а он хотел просто близости, ее вкуса во рту и тепла. Пальцы Лена запустила ему в волосы и целовала губы, колючий подбородок. Она была напряжена, как маленькая пружина. Ласки ее расслабили. Он отвернул край пальто, поцеловал дочь, неуклюже ткнувшись губами в горячую, пульсирующую макушку и поднялся.

— Андрей!.. — она резко втянула воздух носом, как от боли.

Ничего не добавила.

— Т-с-с, — он вновь наклонился, пальцами гладя ей щеки. — Не волнуйся за меня. Если больше не встретимся, никогда не волнуйся за меня, голубка. Со мной все будет хорошо.

Лена во все глаза смотрела на него. Тоскливые — если не сдохнет, защищая их, до конца жизни будут сниться. Пальцами провел по запястью, пожал ее кисть и скорее вышел, чтобы не видеть, как плачет.

Расставания — всегда больно. Особенно женщинам.

Особенно ей.

В память врезалось, как тихо она плачет, смирившись с разлукой, как воркует с ребенком. Мягкая, домашняя, нежная девочка. Не поверила, но смирилась. Она понимает, куда он идет, зачем. Знает, что человек он конченный — просто любит таким, как есть. Какой бы тварью не был, что бы ни творил — все равно.

За порогом Андрей вдохнул полной грудью морозный воздух, с кружащимися снежинками. Вкус свободы. Закурил, глотая горький дым — сигарет и своего прошлого."

"Вот и все. Она тоже там, позади: Лена и его дочь.

Ветер задувал под не застегнутое пальто, ледяной ствол за поясом настроил на рабочий лад.

Нужно вычислить Шелехова.

Глава 46

Я была готова, что он уйдет.