Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

— Андрей? — не включая свет, я присела на край кровати.

Он лежал на спине, весь в испарине. Стонал в забытье — время действия морфина закончилось. Я наклонилась и увидела, что глаза открыты. Мутные, застывшие — Андрей меня не узнавал.

Или вообще не понял, что не один в комнате.

— Андрей? — повторила я, положила ладонь на лоб — и чуть не обожглась.

Вдруг он перехватил запястье.

— Прохладная… Так приятно. Ты все-таки пришла…

У него был хриплый, неразборчивый шепот, но больше всего поразило, что он был полон страдания и нежности.

— Ты пришла ко мне… — он поцеловал горячими спекшимися губами ладонь. — Любимая… Ласточка моя… Дина. Ты пришла…

Я не посмела отнять руку, хотя слова, тепло и ласка предназначались другой. Даже в сердце укололо. Он бредит, но этот ночной бред такой искренний… Я смотрела на него, а по щеке внезапно скатилась слеза: таких чувств, как в его голосе, я не слышала. Он делал подарки, защищал, у нас был крышесносный секс, я будущая мать его ребенка, но мне он не говорил слов с такой любовью.

Безумной, полной жажды и страсти.

До этого момента я вообще не чувствовала в нем жизни.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он меня не любит.

Любит ее — ту изнасилованную девушку, о которой рассказывал.

Дину.

Я была его утешением. Отдушиной после долгого воздержания. Он размяк, мной увлекся, но я была нужна, чтобы заткнуть дыру в душе. А настоящие чувства — ей. Если бы он умер этой ночью: в бреду и с ее именем на губах, она никогда бы об этом не узнала.

Я вспомнила свои розовые грезы о нашей жизни, когда залетела и не знала, как сказать. Теперь ношу под сердцем его ребенка и знаю, что он меня не любит, и моя любовь растаяла, когда узнала, кто он на самом деле. С общим ребенком, но чужие друг другу. Жизнь, оказывается, горькая штука. Ты узнаешь об этом сразу, как становишься взрослой.

— Ласточка... — голос стал неразборчивым, он начал заговариваться.

— Тише, — прошептала я, осторожно освобождая руку.

Отыскала рядом с кроватью бутылку воды, намочила кусок бинта и протерла лоб. Андрей затих ненадолго, но рукой я чувствовала нездоровое горячее дыхание. Очень быстрое и очень горячее. Рана воспалилась. Ему плохо.

Без медицинской помощи, я боялась — это конец."

"Андрей уснул, как был: по пояс голый и в джинсах. Я осторожно ощупала карманы, но свой телефон нашла в постели — выпал, пока тот крутился. Уточнив дозировку, на сгибе локтя я нашла толстую вену и ввела иглу, наблюдая за измученным лицом. Он даже не почувствовал. Надеюсь, ему станет лучше. Промыла рану — придется не раз еще это делать, обеззараживать, давать антибиотики, надеясь, что поможет и он не умрет от заражения.