Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

Живот ныл, в неудобной позе я снова это ощутила.

— Хорошо, — соврала я.

Андрей наклонился: щекой к моей влажной щеке.

Тяжело дыша, признался:

— Курить хочу…

Я поняла без просьбы, обыскала карманы, нашла сигареты и вставила одну между разбитых губ. Чиркнула зажигалкой. Андрей глубоко затянулся — даже зажмурился от наслаждения. Помню, мы любовались видом на город в ночь знакомства. Он курил и точно так же свет вспыхивающего уголька вырывал из темноты искаженные параличом черты лица… Он предупреждал: «ты не знаешь, кто я», а я недооценила. Теперь сижу в пыли и держу для наемника сигарету.

— Не бойся, — хрипло сказал он на ухо. — Меня не убьют, куражатся… Не волнуйся за меня. Вообще ни о чем не волнуйся. Все будет, как я говорил.

— Не ври...

— Мы увидимся, я приду.

— Успокаиваешь… — из глаз скатились горькие слезы.

Истерика позади, это слезы прощания.

— В машину, — меня подхватили на руки, намереваясь поднять.

Мы не поцеловались — больше не любовники и не возлюбленные, все в прошлом. Но он был мужчиной, к которому я привыкла, прячась на съемных квартирах. Потянулась к нему, хватая перенапряженные из-за скованных рук плечи.

— Перестань, моя девочка, — Андрей сжал зубами фильтр сигареты, чтобы было легче говорить. — Иди, не бойся, ничего тебе не сделают… Пусть попробуют.

Я дала усадить себя в машину. Через лобовое стекло было видно, как он сидит, опустив голову. Его залило светом фар, Андрей отвернулся, а когда взглянул на меня снова… я успокоилась.

Он жевал сигарету в углу кривого рта. Глаза ничего не выражали. Я ушла и Андрей стал безразличным. Даже если пытки продолжатся, ему не больно, не страшно, плевать на унижения. Он знал, куда пришел. Жестокий мир — его реальность, она его не шокирует. Иногда ты, иногда тебя. Кто-то сядет, кто-то ляжет в землю, кто-то уйдет под пытками: у всех своя судьба.

Седан круто развернулся, а я до последнего следила за ним. Повернулась в кресле. Я поняла таких, как он. Они из другого мира. Лучшее, что такие мужчины могут сделать своим женам, детям, матерям — держаться от них подальше. Забыть о них. Вести параллельную жизнь в аду, и не тащить туда тех, кто их любит.

Когда меня привезли, я легла, не включив света. Повалилась в постель боком, не сдерживая слезы. Сердце порвалось на части. Затихла. Я ему верила. Вопреки всему. Верила, что придет, справится, все вынесет.

А я пока побуду здесь.

Чтобы ему было проще. Потому что его бьющуюся в агонии тень я никогда не забуду.

Глава 29

Андрей

Без нее в квартире стало пусто.

Андрей курил, не обращая внимания на боль в губах.

Третья или четвертая, а ему не спится. Была бы Лена дома — пришла бы, сонно и укоризненно посмотрела, как в темноте он дымит на кухне, и никуда бы не делся — спать пошел.

А ее нет.