Теперь ему принадлежу. Беременна от монстра

— Не бойся, волосы выдирать не стану. Просто захотела встретиться.

— Понимаю, — сказала я, вспомнив собственные страдания после измены Валеры. Боже, такая глупость, но тогда я умирала от боли. — Ребенок не от него, не волнуйся.

— Ага, — взглядом она показала на браслет. — И эту безделушку не он тебе подарил.

Непередаваемый взгляд, плотно сжатые губы.

Ревнивая.

Она была постарше меня и выглядела проще, чем могла бы. Стройная, с изюминкой, но в ней не было чего-то, что сделало бы ее роскошной. На месте любовницы Власова я представляла гламурную девушку. А Вера была из тех, кто может стоять рядом с вами на одной остановке.

— Мы вместе десять лет, — усмехнулась она. — С моих восемнадцати. Мне он своего золота не дарил, боялся, жена увидит. А тебе — пожалуйста.

Я автоматически взглянула на бабочку.

— Браслет подарил не он.

— Ври больше!

Невеселая улыбка, блеск в глазах — Вера переживала сильней, чем показывала. Наверное, это паршиво: вот так любить. А я видела — это любовь. У случайных любовниц не бывает беспросветной тоски в глазах. Такое не сыграть.

И я ее вдруг поняла, ее боль. Лучше, чем она могла представить.

Вспомнила, как он метался в бреду и звал другую… Когда поняла, зачем была нужна — на пару ночей. Это страшное слово «никогда». Любить и знать, что не будешь в жизни этого человека. Я не выйду за отца своего ребенка. Мы не будем вместе, не узнаем семейных радостей. Но у меня останется частичка былой любви, а у нее, вечной любовницы, лишь горькие воспоминания. Но я точно не виновата в ее проблемах.

— Я девушка Андрея Ремисова, — в животе забарахтался малыш, и я положила ладонь на живот. — Ваш друг удерживает меня против воли.

Она нахмурилась, но не успела ответить: в дверь ударили, и задергалась ручка.

— Открой! — я узнала голос надзирательницы. — Быстро открой, Верка!

Та не слишком испугалась. Отперла и надзирательница влетела в комнату.

— Ключ украла, паршивка…"

"Вера взирала без страха, но с раздраженной усталостью. Как на мать с ее упреками, нотациями и недовольством. До меня внезапно дошло, что так и есть: они похожи, только Вера лет на тридцать моложе и у нее профессиональная завивка. Девушка отдала ключ матери и с каменным лицом вышла из комнаты.

— Ничего не сделала? — надзирательница напряженно ждала, что отвечу. — Или наговорила чего?

Вид настороженный ­— волнуется за дочь. Судя по всему, это не первая выходка.

Узнала, что Власов скрывает беременную — украла ключ, просочилась, рассчитывая увидеть соперницу. У нее могут быть проблемы. Я изучала суровое лицо ее матери. Не из того теста тетка, чтобы вить веревки. Но об этом инциденте можно будет напомнить при случае.

— Ничего.

— Ну, я пойду тогда. Ложись спать.

Она заперла на все замки и удалилась по коридору.