Тени сгущаются

— Хромой! — мягко проговорила Гроза. — Тебе лучше?

Третий Пёс Стаи медленно закивал, морщась при каждом движении. В тусклом свете луны Гроза рассмотрела его распухшую морду и сгустки тёмной запёкшейся крови, облепившие губы пса. Что он ощутил, когда остроконечные осколки вонзились ему в мягкую плоть глотки? И зачем он так поспешно вонзил свои зубы в тот проклятый кусок оленины?

Грозу передёрнуло. Она даже представить себе не могла, до чего это было больно!

— Дротик! Я не верю, что ты причастен ко всему этому, — голос Хромого был твёрд, даже несмотря на мучившую его жгучую боль. — Я хочу, чтобы ты это понимал. Я убеждён… ты бы никогда…

— Спасибо, — Дротик поднялся на лапы, слегка наклонив вперёд уши. — Хромой, пожалуйста, постарайся поменьше говорить. Я не хочу, чтобы ты разбередил свои раны.

— Да уж, постараюсь, — Хромой криво усмехнулся в знак согласия. — Просто я хотел высказать тебе своё мнение.

Придвинувшись к раненому псу, Дротик аккуратно лизнул его:

— Я ценю это гораздо больше, чем могу выразить словами! Правда, я очень тебе благодарен!

Гроза почувствовала, как на неё накатывает облегчение. Хромой понимал, что Дротик не виноват! Он не считал его плохим псом!

Увы, этого было недостаточно. Нужно было убедить в невиновности Дротика и всех остальных собак.

«Кто же это сделал? Неужели собака из Стаи? Да это просто немыслимо!» — содрогнулась Гроза, покосившись на запятнанную кровью морду Третьего Пса Стаи.

— Не волнуйся за нас, Хромой! Сейчас тебе необходимо хорошенько отдохнуть.

— Пожалуй, — согласился пёс и, медленно развернувшись, вышел из логова. — Спокойной ночи, молодёжь!

Дрожа от напряжения, Свирепые собаки проводили его взглядами.

— Бедный Хромой, — облизнув губы, пробормотала Гроза.

— Трудно поверить, да? — вздохнул Дротик. Но, похоже, визит Хромого его утешил. На этот раз, свернувшись клубочком на своей подстилке из мха и листьев, он моментально уснул. Уши Грозы уловили его слабое похрапывание. Она опять прильнула к другу и вскоре почувствовала, что стук его сердца начинает усыплять и её.

«Я всё ещё нуждаюсь во сне… Я так долго старалась бодрствовать, страшась коварной, лютой тьмы внутри себя… Я была слишком запугана сидящей во мне Свирепой собакой, чтобы разрешать себе спать… Я так боялась, что стану снова блуждать во сне и, сама того не сознавая и не желая, причиню вред собратьям по Стае… Я так долго думала, что могла убить Шёпота… Но теперь-то я знаю наверняка — моей вины в его смерти нет. Как нет её и во всех остальных злодеяниях. Не я — плохая собака в этой Стае! Теперь я в этом уверена…»

Должно быть, Гроза погрузилась в очень глубокий сон, потому что пробудилась она от судорожных подёргиваний в мышцах.