Тени сгущаются

Просто я тогда не мог себе представить жизнь с обязанностями, с другими собаками… с друзьями, напарниками… с щенками, — тёмные глаза Беты потеплели. — А теперь? Я никогда бы не вернулся в ту, прежнюю, жизнь, Гроза!

Глаза Счастливчика сверкнули удовлетворённостью, когда они пересекали границу лагеря.

— Никогда! — повторил пёс.

Глава двенадцатая

На краю поляны Счастливчик остановился и лизнул Грозу в ухо:

— Нам лучше зайти в лагерь порознь. Не стоит подавать собакам повод для лишних подозрений. А то ещё подумают, будто мы с тобой в каком-то сговоре, — пробормотал Бета. — Спокойной ночи, Гроза!

«Как грустно и обидно, что нам приходится учитывать такие вещи», — подумала Гроза, отделившись от Счастливчика. И всё-таки было здорово поговорить с ним с глазу на глаз — как в старые времена, когда она доверяла ему свои секреты, а он в ответ делился с ней собственными сокровенными мыслями. Не успела она об этом подумать, как в памяти всплыли слова Беты о Свирепых собаках. На языке появилась противная горечь. Решительно сплюнув её, Гроза пошагала по холодной траве к своему логову: «Я не хочу больше думать об этом».

У её подстилки суетилась маленькая белая собачка. Она старательно перебирала листья, траву и мох.

— Привет, Солнышко, — потёрлась Гроза носом о шейку Омеги. — Тебе не стоило заниматься этим в такой поздний час!

— Я сама это захотела, — дружелюбно лизнула охотницу Солнышко. — Мне нужно было себя чем-то занять. И я решила проверить твою свежую подстилку после того, что случилось вчера ночью. Я подумала, что это отвлечёт меня от всяких дурных мыслей, но… — маленькая Омега расстроенно выдохнула: — Как только я начала перебирать листья, как сразу же вспомнила о прозрачном камне… Ой, Гроза! Это ведь не было случайностью, — нервно вскинула глаза Солнышко и, словно испугавшись, что их могут подслушать, понизила голос до шёпота. — Это сделала какая-то собака из нашей Стаи.

Видеть маленькую Омегу — обычно оживлённую и жизнерадостную — такой угрюмой было непривычно. Гроза обернулась и окинула взглядом лагерь и собак за их вечерними занятиями. В воздухе витало раздражение, которого прежде не было. Точнее, даже не раздражение, а неприятная напряжённость. Жук и Колючка, преисполненные чувства долга, тренировали охотничьи приёмы. Но Щётка вдруг оскалился на них:

— Что вы так расшумелись? Уже поздно! Вы совсем помешались на своей охоте! Луна, в свою очередь, рявкнула на Щётку:

— Они оттачивают свои навыки! Это важнее твоего желания поспать подольше. Чем быстрее они всему научатся, тем скорее начнут добывать больше пищи для Стаи!

Щётка сердито зарычал, и на его сторону тут же встал Лесник:

— Охота — это инстинкт, который даётся природой, — заявил пёс, буравя глазами Луну.