Терновая Лилия

Все сразу я выкладывать не стала. Сама еще не была уверена, какой из способов заработка сработает. Сначала нужно было изучить мир как следует, и не из грязного переулка или окошка дома Клеменс.

Мы договорились с Ирен, что она начнёт составлять кодекс гильдии. Через неделю-другую, когда будет понятно, получилось ли у меня что-нибудь, мы с ее мамой снова приедем обсудить детали и уточнить подпункты. В знании местных реалий и законов я вполне полагалась на младшую де Валье, но что-то мне подсказывало, до некоторых тонкостей она сама не додумается. Просто потому, что для нее это незыблемая норма, я же относилась к окружающей среде как ребёнок, который только научился ходить и говорить. Задавала вопросы, искала ответы, поражалась происходящему и думала, как сделать все удобнее и проще — для меня.

Прогнуть под себя мир, так сказать.

Сколько бы ни расспрашивала меня Клеменс, пока мы тряслись на жестких досках телеги обратно, я молчала как кремень.

Нас подвозил хмурый детина, которого отправили на ночь глядя специально, чтобы проводить мать де Валье и ее спутницу до дому, проследить, что добрались мы благополучно. Бедняга из-за этого пропускал время ужина, а к моменту, когда он вернётся, все успеет окончательно остыть, и несправедливостью этой он был недоволен до крайности.

Стиснув зубы, чтобы не клацать и не раскрошить их на неровной дороге, — никто нам накидать мешков не удосужился, их клали под цветы, чтобы те не помялись, и Ирен немало нас пожурила за то, что мы развалились на них и утрамбовывали по пути к ней, так что теперь их придется набивать заново — я размышляла над способами быстрого заработка.

Обращаться нужно к высшему классу. У бедняков просто не найдётся столько денег разом. Если я хочу в кратчайшие сроки собрать десять ливров, стоить услуга или предмет должны весьма недёшево.

На тапочках, например, столько не заработаешь, хотя их я тоже хотела предложить, со временем. Только сначала нужно убедиться, что их уже не используют: обидно будет обнаружить, что их вовсю носят при королевском дворе. То же и с другими моими идеями.

— Когда будет рынок, Клеменс? — спросила я, когда мы были уже у нее дома и по устоявшейся привычке пили отвар на кухне перед отходом ко сну. Зубы конвульсивно стучать еще не перестали — организм за два часа вошёл в ритм колдобин и успокаиваться не спешил.

— Малые работают каждый день, речной — по четвергам, а главный — в выходные, — заученно отбарабанила хозяйка и прищурилась: — Тебе есть что продать?

Она оглядела меня еще раз, хотя прекрасно знала наперечет все мое имущество, крайне немудреное, надо заметить. У меня даже серёжек не имелось, хотя уши были проколоты. Я покачала головой.

— Не продать, но присмотреться.