Терпи, неудачница!

И тут же оказываюсь настолько крепко сжатой его руками, что перехватывает дыхание.

- Ах так! - целует мои плечи, прикусывает шею, языком касается мочки уха... и я помню, да, что он должен сейчас сказать что-то безумно важное. Я помню. Что я помню? Мои глаза сами собой закрываются от удовольствия. А руки снова начинают самовольно поглаживать его потрясающие такие сильные, такие рельефные, такие загорелые плечи.

И вдруг хриплым шепотом мне в ухо:

- Необычная моя, язвительная моя, стойкая моя, смелая моя, чувственная моя... Мне кажется, я влюбился в тебя ещё там, на балконе, когда впервые увидел. Или может тогда, когда чуть позже поймал тебя на лестнице и впервые почувствовал, какая ты горячая, как ярко ты откликаешься на мои прикосновения. А может тогда, в походе, когда восхищался твоей собранностью, твоим терпением, твоей выдержкой. Я загибался без тебя, когда понял, что ты улетела. Я считал минуты до того момента, когда этот долбанный самолет наконец приземлится. А сейчас... сейчас я счастлив. Я не помню, был ли я хоть когда-нибудь в своей жизни так счастлив. Я люблю тебя.

- О-о, - почему у меня нет диктофона? Мне же никто и никогда не говорил ничего и близко похожего на это! И я сама ничего ответить не в силах. В голове - ураган, в животе - бабочки (?), по рукам - мурашки... Но он требует:

- Просто ""О"" - это весь твой ответ?

- Хм, я же не смогу теперь... Что бы я ни сказала, это и в половину так красиво не получится...

И я делаю вид, что не понимаю, почему он возмущенно рычит мне в плечо. И даже громко возмущаюсь, когда он опрокидывает меня куда-то под себя и обездвиживает своим телом. И мне даже нравится моя собственная беспомощность, мои поднятые вверх и зафиксированные над головой руки, его тяжесть... его твердость, давящая в бедро. Особенно эта твердость... Его вдруг ставшее прерывистым дыхание...

- Скажи мне! Я хочу слышать."

"Его губы накрывают сосок. А в моем сознании бьется мысль, что он любит, что он хочет меня, что он ПРИЕХАЛ ЗА МНОЙ! Отталкиваю его. Он поддается и, направляемый моими руками, осторожно укладывается на мое место (можно, конечно, разобрать диван, но ведь нет времени на такие мелочи!!).

Он недоволен. Не понимает, чего я от него хочу. А мне нравятся эти широкие нахмуренные брови. И я целую их, провожу по ним пальцем. Потом целую глаза. Рассматриваю янтарные крапинки на практически черной радужке, восхищаюсь ресницами - зачем, ну зачем, мужику такие, длинные, густые, чуть загинающиеся к веку? А щетина? Целую щетину, особенно на скулах, особенно этот переход к чистой коже щек... Никогда ведь раньше не замечала, что это так сексуально, что небритость может быть красивой! Но меня манят его губы... Притягивают словно магнитом. Разве могу я сопротивляться, если...

- Я люблю твои губы...