Тэсса на краю земли

Ласковый голос яркой женщины с очень резким лицом. Лихорадочную ночь, полную обрывочных мыслей. И пришла тишина дома доктора Картера, где никто Джеймса не беспокоил. Потом оказалось, что, пока он прятался, Нью-Ньюлин внимательно наблюдал за его возвращением.

Мерзкая газета вырвала его из анабиоза.

И стало понятно, что пора выбираться из дома и знакомиться с местом, куда привела его судьба.

Но для начала хорошо бы увидеть Одри. Ведь Джеймс ехал именно к ней, девочке, с которой плакало небо.

Она пробыла в приемной семье совсем недолго — полгода, и Джеймс запомнил только ее зареванную мордашку и бесконечный дождь, стеной окутывающий дом.

Одной самой обыкновенной ночью Одри исчезла, и выглянуло солнце, и настроение у всех улучшилось, а Джеймс через неделю получил первое электронное письмо."

"Шли годы, но они не потеряли друг друга в завихрениях мучительного взросления и неловкости переходного возраста. Одри регулярно присылала длинные и путаные послания, описывая красоту гранитных скал и бескрайнего моря. Она прикрепляла фотографии, на которых цвели огромные магнолии и полыхала на грядках клубника. Джеймсу казалось, что за эти годы Нью-Ньюлин стал домом и для него — или мечтой о доме, который когда-нибудь у него мог бы появиться.

И вот он впервые шел по заочно знакомой улице, узкой, неасфальтированной, извивающейся, как змея.

Он знал, что в старинном замке на скале жила Тэсса Тарлтон, бывший инквизитор. Что на вершине холма прячется хижина отшельника Эрла. Что магазинчиком «У Кенни» владеет человек, который становится прозрачным от волнения. Что огромным домом владеют оборотни Милны, которые не бегают по лесам в виде волков, но иногда становятся мохнатыми.

Одри подробно писала про всех жителей деревни, но редко — про себя.

И вот теперь она избегала Джеймса.

Ей не нравились бродячие мертвецы?

Дом невыносимой Бренды Джеймс тоже узнал сразу — по пышным кустам роз, по яблоням и персиковым деревьям, торчащим из-за забора, по пасущейся на лужайке козе.

Глубоко вздохнув, он толкнул калитку и очутился в роскошном саду. Здесь были аккуратные грядки с салатом и базиликом, томатами и баклажанами, наливались румянцем тыквы, зелеными часовыми стремились к небу стрелки лука-порея. Одри сидела на ступеньках веранды, легонько покачивая коляску.

Она была в светлом платье, волосы заплетены в две косички, глаза бездумно скользили по волнующимся на ветру тюльпанам. Джеймс немного постоял, успокаивая быстро забившееся сердце, и пошел к Одри.

— Привет, — тихо произнес он.

Она вскинула на него взгляд, по запрокинутому лицу ураганом пронеслась паника, коляска дернулась от резкого движения.

— Д-джеймс? — с запинкой воскликнула Одри, и ему показалось, что сейчас она бросится от него со всех ног.

Это было горько.