Тетушка против

 — Ведь будем?

— А почему нет? Деверё не приедет? Мартен перепутает кольца? Епископ свалится с простудой? На меня нападет рубашка, а ваш корсет попытается задушить вас? — с самым беспечным видом перечислил он свои страхи, не дающие ему покоя.

— Перестаньте! — возмутилась она суеверно.

Рауль засмеялся. Нет, всё определенно готово, и никаким дурным сюрпризам неоткуда свалиться на их многострадальные головы.

Глава 37

В день венчания Маргарет поднялась задолго до рассвета, чтобы сбегать в купальню, а потом одеться. Она развернула один из корсетов Рауля и тихо засмеялась: этот знаток женских нарядов выбрал шнуровку на спине. Порой он действительно не понимал, что творит.

Поэтому пришлось удовольствоваться своим собственным, довольно старым корсетом с боковой шнуровкой, который она давно наловчилась затягивать без посторонней помощи. Зато шелковое выходное платье благородного темно-синего отлива из Пор-Луара село превосходно.

Руки дрожали, когда она собирала волосы в узел. Глядя на свое отражение в маленьком тусклом зеркале, Маргарет то шепотом умоляла Пеппу простить ее, то ворчала на падающие шпильки, то застывала, не в состоянии поверить в происходящее.

Маргарет Ортанс Пруденс Робинсон выходила замуж за графа Флери — человека, с которым она знакома едва-едва месяц. И заново оценивала все, во что она верила, во что перестала и во что только собиралась поверить.

В это утро ее мысли то и дело возвращались к маме. К их крохотному домику на побережье, где гулял ветер, а за окнами шептали волны, ночи напролет — шурх-шурх-шурх. И где влюбленная молодая женщина растила дочь и месяцами ждала, когда же ее муж вернется."

"Маргарет вспоминала и Пеппу — еще девочку, потерянно перебирающую своих кукол и напрасно ждущую родителей. Тогда казалось, что никогда на ее круглую мордашку не вернется улыбка. Очень хотелось утешить ребенка, но как? И перепуганная внезапной ответственностью тетушка вылила все старания во вкусную еду и удобную одежду, училась управлять шахтой, разбиралась в ведении дома, но ни разу не поговорила с племянницей по душам. Сожаления разрывали душу — ах, если бы можно было начать все заново! Она бы чаще обнимала Пеппу, а не проводила время, сражаясь за ее состояние. Но по крайней мере к своему совершеннолетию девочка пришла куда богаче, чем была прежде. Только сейчас казалось, что это невеликое утешение, деньги почему-то перестали занимать самое важное место в мире.

Прошлого не вернуть, признавала Маргарет, застегивая удобные кожаные башмаки, а сожаления дешево стоят.