Тигровый, черный, золотой

Считай, это мой профессиональный долг. Я-то знаю, как трудно пробиваться молодым. Но у меня есть и личная корысть! – Она негромко засмеялась. – Когда ты станешь великой и знаменитой, вспомнишь, кто протянул тебе руку в начале этого пути. Девять из десяти не вспоминают, но всегда находится десятый. Поверь моему опыту: я вижу именно такого человека в тебе. Великое качество – умение отвечать добром на добро!

Анаит сконфузилась, как всегда, когда ее хвалили.

– А во-вторых? – спросила она.

Юханцева вздохнула:

– Дело в том, что у меня к тебе серьезная просьба. Выполнить ее можешь только ты, и ты единственный человек, которому я могу довериться.

Анаит это вступление показалось странным.

– Чем же я могу…

– Объясню. Ты была на выставке в Музее провинциального искусства? Нет, тебя в этот день не было, я вспомнила. И слава богу! Я – буду называть вещи своими именами – потеряла лицо. Ульяшин обещал мне развеску в первом зале. Я вошла, не увидела своих картин, испугалась, что с ними что-то случилось… Ты знаешь, что две мои работы были утрачены? Часть моей души до сих пор отказывается с этим мириться. Когда я испугалась, что и новые потеряны… Стыдно рассказывать, Анаит. Я сорвалась на Ульяшине. Он действительно обещал мне другую развеску, но это ничего не меняет. У прилюдной истерики нет оправданий. Но это я как-нибудь переживу. Перед Пашей я потом извинилась, мы не держим друг на друга зла. Беспокоит меня другое… Я могу быть с тобой откровенна?

Анаит кивнула.

– Ульяшину никогда не нравились работы Бурмистрова, – сказала Юханцева. – Он убеждал Ясинского, что они никуда не годятся. Адам ведь, как ты знаешь, не художник… Ему просто нравились картины твоего шефа, вот и все. Он полагался на свою интуицию. Ульяшин – это академическое образование и некоторая вытекающая отсюда… м-м-м… зашоренность. Он не любит новаторства. Не понимает, как на самом деле интересно то, что делает Бурмистров.

– В самом деле? – удивилась Анаит.

Юханцева развела руками.

– Я всегда вижу талант. Мне может не нравиться его обладатель… – Она подмигнула. – Но я признаю заслуги соперника. После того что случилось на выставке, Ульяшин еще сильнее укрепился в антипатии к твоему шефу. Это Ясинский заставил его изменить развеску. Теперь ты понимаешь, что Ульяшин оказался крайним? А сорвалась на нем целая я! – Она вновь засмеялась, покачала головой. – Я такая стерва бываю, когда разозлюсь… Бедный Паша, вот ему досталось-то на глазах у всех! Представляешь, как он переживает такое унижение? И кого он, думаешь, в этом винит?

– Игоря Матвеевича?

Юханцева значительно кивнула:

– А виновата в этом я. Сейчас Ульяшин займет место Бурмистрова и будет распределять, на кого из нас делать ставку… Я думаю, он может аккуратно оттеснить твоего босса.