Тигровый, черный, золотой

Под наблюдением.

Анаит залилась краской стыда. За всеми переживаниями ей ни разу не пришло в голову поинтересоваться, все ли в порядке с самим Акимовым. Мирон казался незыблемым и устойчивым. В уголовном деле появлялись его новые показания, и, хотя она слышала, что у него сотрясение мозга, о других травмах следователь не упоминал.

– Мирон, я не знала, – упавшим голосом сказала Анаит. – Ты мог бы написать… Прости, пожалуйста!

– Я реликтовая форма жизни: не умею нормально пользоваться мессенджерами. За что ты извиняешься?

– За то, что не звонила!

– Поставила бы меня в неудобное положение. Я мог только мычать. У меня есть для тебя небольшой подарок, но я не знаю, понравится ли он тебе.

– Где ты сейчас? – спросила Анаит.

– На даче… Уехал сегодня утром.

– Можно мне приехать?

Акимов несколько секунд молчал, кажется, удивленный ее прямотой.

– Нет, если ты занят, то я, конечно… – спохватилась Анаит, вспомнив его чашку.

– Я вызову для тебя такси, – одновременно сказал Мирон. – Что? Да нет, какое занят! Собираю опавшие ветки, чищу участок. Приезжай!"

"Снова пахло дымом и яблоками, влажной землей и прелыми листьями. Рябина перед домом Акимова стояла нарядная, как хохломская ложка. Мирон сгребал опавшую листву под ствол дерева, но, увидев Анаит, прислонил грабли к стене и пошел ей навстречу.

Свитер на нем болтался, он был небрит, но рыжеватая щетина шла его похудевшему лицу. Анаит чуть было не кинулась ему на шею, но взяла себя в руки. Сам-то Акимов не проявлял желания обниматься. Сдержанно улыбнулся ей, словно они виделись только вчера, и сказал, что рад ее видеть.

– Пойдем в дом, попьем чаю. Я как раз заварил свежий.

Ни объятий, ни поцелуя в щечку, ни попытки положить руку ей на плечо, как сделала бы добрая половина из знакомых Анаит мужчин в возрасте Акимова.

Холодный, равнодушный тип.

На столе ее ждали зеленый чай и пирожные. Они разговаривали о том, что произошло за этот месяц в союзе, о Бурмистрове и его провалившихся планах…

– Ломовцев приезжал ко мне сюда, – сказал Акимов. – Я думал, будет меня спаивать, но нет! Привез в подарок коробку детских пюре, представляешь?

– Непохоже на него!

– Да, я тоже удивился. Он был довольно воодушевлен. Между прочим, упомянул, что подарил свою картину этому сыщику…

– Макару Илюшину?

– Нет, второму. Сергею. В благодарность, говорит, за то, что этот медведь его не задушил, хотя мог.

Анаит озадаченно взглянула на Акимова.

– Ты не знала? Ну, надеюсь, я не выдаю ничьей тайны. В конце концов, это напрямую касается нас с тобой. За день до поминок детективы заявились к Тимофею и стали требовать правды о Майе Куприяновой – они считали, что она замешана в убийствах. Размахивали конвертом, в котором, как решил Ломовцев, его снимки в постели с натурщицей Машей.