Тигровый, черный, золотой

Если вдруг задуматься, как Бурмистров отдыхает, то сразу представляется, как он ходит голым по огромному пустому дому, чешет яйца и давит пальцами мух.

– Может быть, это и к лучшему? – предположил Акимов.

Анаит покачала головой:

– Мне не найти другую работу по специальности. Вы знаете, кто я? Я искусствовед. Без опыта. Это как самка кенгуру без кармана – никому-то она, бедная, не нужна. Я восемь месяцев искала место после института! А взять меня согласились только в общеобразовательную школу, а потом, когда я уволилась и искала работу, – в галерею Спицына.

– Ого! – уважительно сказал Акимов.

Девушка отчего-то сжала губы и помрачнела.

* * *"

"Собеседование проводила женщина с желтыми волосами, лежащими вокруг головы и шеи, точно плюшки на противне, крепкими спиралевидными кольцами. Надпись на бейдже сообщала, что перед Анаит главный администратор.

– Что вы больше всего любите из Спицына? – спросила женщина.

– «Портрет королевы Елизаветы», – не моргнув глазом соврала Анаит. – Меня восхищает колористическое решение этой работы.

– Не думаю, что это верный ответ!

– Отчего же? – изумилась Анаит.

– Всеволод Игнатьевич велик во всех своих проявлениях, – строго сказала главный администратор. – Каждая из его работ заслуживает того, чтобы быть любимой.

Анаит ощутила, что ее уносит теплой волной абсурда.

– Вы правы, – аккуратно согласилась она, – но все-таки в человеке что-то отзывается в большей или еще большей степени на его картины. Мы входим в резонанс с душой художника… Проникаемся его видением и благодаря этому испытываем катарсис.

Позже Анаит сама изумлялась тому, с какой легкостью несла эту вдохновенную ахинею.

Спицын был не просто ширпотреб от искусства. Он был ширпотребный делец, король всех дельцов! Портреты власти предержащих, собственная галерея, очереди из заказчиков на два года вперед, да что там – Спицын издавал журнал, в котором публиковались истории его собственного сочинения. Был он когда-то хорошим крепким графиком, но со временем исписался.

Анаит пришлось задушить в себе искусствоведа, чтобы прийти в его галерею. Спицыну требовались экскурсоводы. Те, что имелись, не справлялись с потоком публики. Восхищенные зрители замирали перед портретом известной певицы, укутанной в лоснящиеся соболя, из-под которых кокетливо выглядывала ножка в лаковой туфельке. Спицын был король пошлости, но он гениально угадывал, чего хочет публика.

Его зритель жаждал красоты. Той ее разновидности, что являет себя в мехах, бальных платьях, локонах, позументах, ботфортах, колоннах, вороных конях и бархатных пиджаках. Анаит мечтала, что однажды Спицын создаст свой величайший шедевр, объединив все вышеперечисленное в одном полотне.