Тигровый, черный, золотой

Ломовцев опрокинул еще одну стопку, посмотрел на пыльный ряд бутылок и задумчиво сказал:

– Опять же, вот где проявляется помешательство! Нормальный человек что скажет? «Как художник, батенька, вы говно». Я думаю, этой отрыжкой павиана она Бурмистрову причинила особенную душевную боль. Он наехал на Ульяшина с Ясинским и потребовал, чтобы ее отовсюду вышвырнули. «Либо я, либо она!» Надо ли мне вам разъяснять, малыши мои, сколько Ясинский имеет с Бурмистрова – и сколько с Фаины?

Илюшин покачал головой. Антонина Мартынова провела исчерпывающий ликбез."

"– Ясинский закрыл перед ней все двери. Да, она продавала мало, но все же продавала. Ну и зритель для Фаины важен. Музыкант не играет на пустынном берегу, ему, извините, нужна такая пошлая вещь, как аудитория. Лишилась Фаина предпоследней копеечки. Ульяшин пытался было ее протолкнуть в другое место, но Бурмистров злопамятен, как эриния. Перекрыл руками Ясинского все краны, по которым текла к ней жиденькая известность. По правде говоря, он наведывался и в Дом детского творчества, или как его там… пионерия сраная… короче, в то заведение, где Фаина годами трудится почти безвозмездно. Но там у него что-то пошло не так. Не удалось ему выжить ее еще и оттуда. А если бы удалось, несчастной старушенции только в петлю. М-да…

Ломовцев выпил и стукнул стопкой о столешницу.

– Спасибо Ульяшину, поддерживает ее понемногу. Ностальгические воспоминания лелеет. У Фаи квартирка над мастерской, на первом этаже. Он в ее подвале крысиную отраву раскладывает… Ну, и Колесников… Но Колесников-то злой, как все несостоявшиеся гении.

По особенной ясности его взгляда Сергей понял, что художник основательно набрался.

– Это правда, что Ульяшин ввел Ясинского в круг художников? – спросил Макар.

– Ну, а кому он иначе был бы нужен! Надеюсь, вы, пинкертоны недоделанные, не собираетесь Фаину подозревать? – Он вздернул бровь. – Дури-то у вас хватит. Прицепитесь к убогой…

Бабкин хотел сказать, что не прицепятся. Он готов был прозакладывать весь свой сыщицкий опыт: такие, как Клюшникова, не организуют краж из музеев.

Илюшин его опередил:

– Фигура на записи с камеры – мужская.

Ломовцев сощурился:

– А-а, камеры, точно. Я о них не подумал. Ну, так у вас все есть, карты вам в руки, братцы!

Он задрал голову к потолку и широко зевнул. Стало ясно, что их визит подходит к концу.

– Хорошие у вас пейзажи, – смущенно сказал Бабкин, поднимаясь.

Тимофей снизу пронзил его острым взглядом. Сергей подумал, что сейчас от него полетят клочки по закоулочкам, но вместо издевки Ломовцев сказал:

– Хорошие, да. А что толку? Вам, братцы, не понять. Ты всегда должен выбирать между тем, чтобы потрафить публике, и тем, чтобы делать то, что хочешь. Но публика глупа. Денежная публика глупа вдвойне.