Тихоня на боевом факультете

И теперь никак не получается представить пришельца в качестве врага, которого необходимо вытащить и, возможно, уничтожить.

Страх, снова страх, и к нему примешивается надежда. Я снова его чувствую. Нет зла.

Сейчас я одновременно внутри клетки и снаружи.

Чужими глазами я замечаю, как один из парней, тот, что раскладывал вкусное мясо, берётся за рукоять длинной острой палки. Опасность!

Вижу магическую ловушку на выходе.

Вижу, как руки второго выплетают угрожающие магические знаки. А за этим вторым я вижу… себя. Так удивительно – ощущать собственную растерянность органами чувств другого существа.

Оно понимает, что я не хочу ему зла, и одновременно мы оба знаем, что главные тут – те двое с оружием в руках. А ещё есть странное ощущение узнавания. Существо меня узнало. И оно решается на отчаянный бросок.

Моё сознание рывком возвращается ко мне.

Время словно замедляется, как в том случае с болтом. Я вижу просачивающуюся сквозь прутья клетки ленту чёрного дыма. Вижу, как, обогнув застывшего Кестера, она устремляется ко мне, превращаясь по пути в более компактный сгусток. И я инстинктивно раскрываю ладони, перенаправляя чёрную массу в открытый проём двери выше магической клетки-ловушки.

А потом всё ускоряется. Кестер и Фергус резко поворачиваются ко мне.

– Мели?! – В голосе Кестера отчаяние.

В глазах Фергуса ужас.

Ой! Кажется, эти двое решили, что тварюшка теперь перебралась в меня. В клетку я точно не хочу.

– Там! – Я показываю на дверь и, видя, что они не понимают, объясняю: – Он сбежал.

Фергус швыряет разрушающее плетение в собственную ловушку и выскакивает за дверь, а я оказываюсь в объятиях Кестера.

– Ты успела поставить защиту? – с тревогой спрашивает он.

– Ну ты же меня учил, – вру я с чистой совестью.

Но больше ничего сказать не успеваю, потому что Кестер перекрывает мне воздух самым надёжным способом.

«Ты с ума сошёл», – пытаюсь возмутиться я, но получается только невразумительное мычание, и то короткое. А потом меня накрывает.

В обрушившемся на меня потоке переплетается и запоздалый страх перед существом из разлома, и неуверенность, что я поступила правильно, когда помогла ему сбежать. Но всё это отступает перед главным… перед желанием, чтобы безумный поцелуй не прекращался, чтобы Кестер не отпускал, чтобы не обращал внимания на мои трепыхания, чтобы целовал именно с такой горячностью и напором, как сейчас, чтобы язык врывался в мой рот, а руки стискивали меня до боли в рёбрах.

И я срываюсь в пропасть, запускаю пальцы в жёсткие густые волосы на его затылке, пью его дыхание. Мои губы и язык отвечают, рвутся навстречу. Краешком сознания я понимаю, что после этого поцелуя уже не смогу доказать Кестеру, что я к нему равнодушна, но сейчас мне всё равно.