Тёмные не признаются в любви

А вот если бы возвращала я, то заведующий виварием не отстал бы, пока не отдала бы всех гадюк под расчет.

В очередной раз восхитившись прагматичностью соседки, я терпеливо дождалась, пока она через большую лупу закончит осматривать дохлого гада.

– Есть метка, – глухо подтвердила Мадлен. – Понимаешь, что это означает?

Я вспомнила, что из-за меня раскрыли предателя Арно. Голод, вселившийся в неизвестного мага, об этом уже узнал и теперь мне мстит?"

"– Сначала напакостили твоей сестре, нас и вовсе попытались убить. Принцесса объявила нам войну.

Вывод не сходился с моим, но рассказать о Голоде я не могла из-за клятвы, поэтому предложила не спешить и еще понаблюдать. Мадлен, подумав, согласилась и пожелала доброй ночи.

Уже когда лежали в кроватях, она шепотом добавила:

– Но если Фиона виновата, мы ей отомстим…

Сон склеил глаза и рот, и отговорить от совершения глупостей я не успела.

Обычно не осознаю, когда снятся кошмары, но не в этот раз. Я четко понимала, что сплю и вижу сон. Самый бредовый из всех, которые мне когда-либо снились.

Подойдя к своему принцу, лорд Харн с укором произнес: «Еще один принц? Не слишком ли их много?» И огрел его высочество по голове дубинкой. Валиант лопнул, как мыльный пузырь… Коварный Харн оторвал свои дурацкие усы и подкрался к Джареду. Снова вопрос и удар. Когда и Джаред исчез, очкастый ударил дубинкой себе по лбу…

Я тотчас проснулась. Бледное солнце несмело заглядывало в комнату. Пристроившись у меня под боком, урчал серый в черных разводах кот.

– Принц? – спросила у него.

– Ага, он самый, – подтвердила со своей кровати Мадлен. – Он любит менять облики.

– Модник, – одобрила действия шмыря и вспомнила, как Индира обвиняла зельеваршу в непостоянстве. Знала бы она, как не права…

Крики за окном привлекли внимание – в чем была, я бросилась к нему.

Внизу, меж елочек, дрались двое. Двигались поразительно быстро, порой и вовсе превращаясь в смазанные темные пятна.

Женщина в черной шубе стояла в отдалении, рассмотреть ее из-за наброшенного на голову капюшона не удавалось. Мужчины обменялись серией быстрых ударов, не щадя друг друга. Кровь рубиновым окрасила снег.

– Подвинься, – почему-то прошептала Мадлен, тесня меня у подоконника.

Противники разошлись в стороны.

Воздух вокруг одного из них задрожал – и в снег на четыре лапы опустился огромный зверь. Мощный, темно-бурый с черными пятнами кот свирепо встопорщил длинные вибриссы. Секунда-другая – и второй противник сменил ипостась, оказавшись белой в серую крапинку зверюгой.

Поединок продолжился. Оборотни рвали плоть друг друга клыками, раздирали черными когтями. Кровь щедро окропила вытоптанную лапами площадку.