Тёмные не признаются в любви

Гнев гневом, а я все равно боялась, что меня не захотят выслушать, до последнего было страшно.

– Ты со значком адептки КУМа, – констатировал очевидное отец и переменился в лице: – Отсрочка скоро закончится? Я завтра же пошлю Альберта с оплатой в университет. Сначала хотел, чтобы ты понервничала, затем забыл.

Отец мог. Только о жене и Кристе никогда не забывал – они беспрестанно, без стеснения напоминали о себе.

– Не надо беспокоить твоего помощника – я нашла деньги.

– Откуда? – Он нахмурился. – А, драгоценности…

Беспокойство его тотчас испарилось, а я… Я вновь не могла говорить – обида душила.

Какие драгоценности, если я оставила дома все, кроме сережек? Родители не полюбопытствовали, какие вещи я взяла с собой, нуждаюсь ли в чем, не попала ли в беду. И отсрочка… разве о ней кто-то просил? Разве отец предупредил в деканате, что оплатит обучение позже, что просто воспитывает строптивую дочь… Нет, нет и еще раз нет!

И все же я находилась здесь, в особняке рода Кимстаров, сделав то, что от меня потребовали. Я слабовольная трусиха без гордости? Спорить не стану, что поделать, близкие для меня важны.

– Отец, я сделала для Кристы то, что вы просили.

Не просили, а вымогали, но нюансы сейчас лучше опустить.

– Спасибо, Элея! – Лицо папы прояснилось. – Твоя сестра будет признательна.

Сомневаюсь. Скорее позлорадствует, заявив, что без поддержки родных я ничего не стою.

– А где Криста?

Слуги должны были доложить о моем возвращении, но сестры в кабинете все еще нет. Странно, она не упускала возможности подколоть."

"Пряча чертежи в сейф за панно с горным пейзажем, отец отмахнулся:

– Отправилась на прогулку с Жульеном или в гости к подругам.

Ты же ее знаешь, когда принцесса дает выходной, дома Криста не сидит.

И этой чертой она пошла в мать.

– Что ж, милая, поехали в храм!

Я хотела бы отдохнуть, выпить чаю, захватить из гардеробной шубку, но стоило ли о таком говорить, когда папа звал обратно в лоно семьи? Потерплю. Зато эту ночь смогу провести в своей спальне, а рано утром уже вернусь в общежитие и повинюсь перед Мадлен. Главное, чтобы она со злости не уничтожила мои учебники…

Главный столичный храм богини Матери находился неподалеку, на дорогу у нас ушло максимум полчаса.

За это время я успела узнать все домашние новости, а также как продвигается работа артефакторов над латорийским вариантом летающего магмобиля. Как идут дела у меня, отец спросил, но я ограничилась парой обтекаемых фраз, и он не стал расспрашивать подробнее.

Вторая половина дня, а из-за начинающейся метели на улицах никого. Люди опасались в непогоду застрять вне дома – зимы в Латории мягкие и часто бесснежные, но, если завьюжит, это надолго.