Точка росы

— Гальюн есть у вас в номере? В гальюн хочу — не могу...

Обстановка в заведении его успокоила. Это был процветающий, добротно и всерьез поставленный бизнес. Если хозяева узнают, что их дело используют “втемную” для шпионских делишек, резиденту, пожалуй, не поздоровится — крыши у таких салонов крутые.

Вскоре вышли четыре девушки в одинаковых легких домашних костюмах, расселись на диване. Дневная смена... Облик посетителей особого энтузиазма у них не вызвал. Стройная брюнетка не могла скрыть мимолетной гримасы брезгливости.

Дональд открыл рот, шмыгнул носом.

— А-аа... курочки... Цыпочки... ну-ка, подойдите поближе...

— Без рук, — остановил его вышибала, сочувственно глянув на кислые лица девиц.

— Во, блин... В Токио давали трогать... а тут только бабки драть! Конкуренции на вас нет... Вот эта! — Андрей решительно ткнул пальцем в пухлую, грудастую, красногубую крашеную блондинку и неожиданно заорал: “Очи черные, очи жгучие и „Макс Фактором"" удлиннючие!..”

Блондинка неслышно ругнулась и состроила угодливую улыбку. Остальные девушки вздохнули с облегчением."

"— Ваше время — один час, — сказала администратор. — За пятнадцать минут до окончания прозвучит звуковой сигнал. Желаю приятного отдыха.

— Знаю, коза! — отмахнулся Лехельт, плотоядно улыбаясь, и, забыв о “Люське”, потянулся к блондинке. Пушок за его спиной возмущенно засопела и с размаху ткнула его кулаком в спину.

— Уй, блин!

Лехельт, выгнувшись, полетел грудью на стойку и ударился не на шутку больно. “Соизмеряй силу, дура! — ругнулся он про себя. — Я ж тебе не ядро!”

— Мне эта не нравится!

— Да кто тебя спрашивает... — морщился Андрей, потирая ушибленное плечо и лопатку.

— Эй, стойте! — крикнула “Люська” поспешно уходящим девицам. — Я сама хочу выбрать!

— Выбирайте, но ваше время уже идет, — холодно сказала администраторша, глядя в пустоту мимо скандальных посетителей.

— Черт с тобой, дура... Мне все равно, кого драть... Ребро мне чуть не сломала, блин...

Девушки неохотно вернулись и откровенно враждебно уставились на Людочку, которая, подбоченясь, преодолевая страх, по-хозяйски прогуливалась вдоль них. Довольная блондинка перевела дух и закурила, взяв огонька у вышибалы.

Две девицы были рослые, ноги от ушей. Обменявшись с ними взглядами, “Люська” как бы спасовала и, не глядя, ткнула пальцем в сторону третьей. Это была маленькая стройная брюнетка с фотографии Лермана.

Мизансцена была разыграна безупречно. Станиславский похвалил бы разведчиков. Ведь, в отличие от актеров, у них нет возможности репетировать, а придирчивый зритель находится всегда близко, очень близко... ближе, чем в первом ряду. И в руках у него обычно совсем не цветы, нет...

Теперь, согласно замыслу Кляксы, в котором, пожалуй, пропадал талант режиссера.