Тонкий расчет

Вот это да! Потрясающе! Утром он снова использует Ирму перед тем, как выпустить из нее воздух и уложить в чемодан."

"Норман был коммивояжером, кочевал из одного чужого города в другой. Несколько лет назад ему посчастливилось купить Ирму, и с тех пор он больше не нуждался в женщинах. Его глупые собратья по ремеслу довольствовались случайными связями и подбирали на улицах шлюх, но Норман еще не выжил из ума! Пусть эти кретины рискуют! По крайней мере он уж точно не подхватит ни СПИДа, ни триппера!

Этажом выше, в номере 725, разгорелся жаркий спор. Семья Пэта Мэрфи только что вернулась из ресторана. Двенадцатилетний Том, стоявший на балконе, громко упрашивал отца:

– Папа, давай завтра поднимемся на монумент! Ну пожалуйста!

– Нет! – вопил младший брат. – Я хочу пойти в Смитсонский музей!

– Не Смитсонский, а Смитсоновский, – поправил отец.

– Ну пусть Смитсоновский. Все равно я хочу туда!

Дети впервые приехали в столицу, хотя их отец проводил здесь большую часть жизни. Пэт был удачливым лоббистом, своим человеком в коридорах власти, имевшим доступ в самые высокие кабинеты.

Отец Пэта, мэр маленького городишки в Огайо, сумел внушить сыну величайшее почтение к политике. Мальчик с детства мечтал о карьере государственного мужа и часто говорил о планах на будущее с лучшим другом Джоуи. Они учились в одном классе, ездили в летние лагеря и были неразлучны. Но все изменилось в один день. Родители Джоуи уехали к родственникам на несколько дней и оставили сына у Мэрфи. Ночью Джоуи прокрался в спальню Пэта и лег рядом.

– Пэт, – прошептал он, – просыпайся.

– Что? Что случилось? – сонно пробормотал тот.

– Мне так одиноко. Я не могу без тебя.

– Да что с тобой? – еще не проснувшись до конца, спросил Пэт.

– Неужели не понимаешь? Я люблю тебя. И хочу.

И Джоуи страстно поцеловал Пэта в губы. Пэта передернуло. Неужели Джоуи гомик? Сама мысль об этом была так омерзительна, что к горлу подступила тошнота. С той ночи он навсегда порвал с Джоуи и больше в жизни не сказал ему ни слова.

Пэт Мэрфи ненавидел гомосексуалистов. Уроды, «голубые», педики, грязные твари, проклятые Богом! Вечно норовят соблазнить невинных детей! Он посвятил жизнь борьбе против этих извращенных типов и был известен всей Америке своими гневными обличениями представителей сексуальных меньшинств.

Раньше он всегда приезжал в Вашингтон один, но на этот раз жена настояла на том, чтобы он взял ее и детей.

– Мы хотим посмотреть, как ты здесь устроился, – твердила она, и Пэт наконец сдался. И теперь, глядя на жену и детей, устало думал, что, возможно, видит их в последний раз. Как он мог сделать такую идиотскую ошибку? Ну ладно, ничего, осталось потерпеть совсем немного. Почти все кончено.