Тонкий расчет

Йован открыл дверцу нового «лендровера».

– Доброе утро, мадам.

– Доброе утро, Йован, – рассеянно бросила Дейна и направилась к мальчику. – Здравствуй.

Тот не ответил.

– Как будет по-словенски «доброе утро»? – обратилась Дейна к Йовану.

– Добре утро, – ответил за водителя мальчик.

– Так ты понимаешь по-английски? – удивилась девушка.

– Может быть.

– Как тебя зовут?

– Кемаль.

– Сколько тебе лет, Кемаль?

Вместо ответа оборванец повернулся и зашагал прочь.

– Опасается незнакомых людей, – вздохнул Йован.

– И правильно делает, – вздохнула Дейна. – Я тоже.

Когда несколько часов спустя машина снова подъехала к отелю, Кемаль уже ждал у дверей, и не успела Дейна выйти, как мальчишка выпалил:

– Двенадцать.

– Что? – недоуменно переспросила девушка. – А, поняла.

Слишком мал для своего возраста. Она взглянула на пустой рукав драной рубашки и хотела спросить, как это случилось, но вовремя воздержалась.

– Где ты живешь, Кемаль? Может, мы отвезем тебя?

Мальчик гордо пожал плечами и отошел.

– Ну до чего же невоспитанный сопляк! – пробурчал Йован. – Никакого уважения к старшим!

– Может, он потерял его вместе с рукой? – тихо ответила Дейна.

Вечером в ресторане отеля репортеры оживленно обсуждали последние новости.

– ООН наконец решила вмешаться! – радовалась Габриелла Орси.

– Давно пора.

– А по-моему, слишком поздно.

– Никогда не поздно пытаться покончить с бойней, – возразила Дейна.

На следующее утро телетайп принес два сообщения. Одно – о договоре, заключенном между США и ООН. Другое – о полном разрушении здания сараевской газеты «Освобождение».

– Вашингтонские корреспонденты дадут информацию о договоре, – сказала Дейна Бенну. – Давай делать репортаж об «Освобождении».

***Она стояла перед руинами здания, в котором когда-то размещалось «Освобождение». Глазок на камере налился красным цветом.

– Люди умирают здесь каждый день, а дома превращаются в развалины. Но этот погиб как герой. Тут печаталась единственная независимая газета Сараево «Освобождение», сотрудники которой не боялись говорить правду. Когда бомба попала в здание, они перешли в подвал и там продолжали работу. Когда в городе не осталось ни одного газетного киоска, репортеры выходили на улицы и сами становились продавцами. Их газета призывала к свободе. С гибелью «Освобождения» умерла еще одна надежда на свободу.

Мэтт Бейкер жадно ловил каждое слово, не сводя глаз с экрана.

– Черт возьми, она молодец! – Он повернулся к заместителю: – Немедленно отдайте распоряжение купить Эванс собственную передвижную спутниковую телестанцию. И побыстрее!

– Да, сэр.

В номере Дейны оказался незваный посетитель. Полковник Гордан Дивьяк небрежно развалился в кресле и даже не подумал встать при виде девушки.