Трактир «Разбитые надежды»

А там без опытных проводников могут без следа растаять и тысячи воинов.

— Они найдут проводников! — не унимались первые. — Да и кто знает, может быть, проводники уже есть. Надо драться. Уничтожить Замостье, намертво перекрыть здешнюю переправу и принять бой. Нельзя отдавать на поругание какому-то бесноватому пророку священное место, точку отсчета нового мира.

— Нельзя привязываться к точкам! — звучало в ответ. — Когда враг уйдет, все можно будет отстроить. А людей не вернешь.

Лешага смотрел, как вскакивают с места и, размахивая кулаками, надсадно кричат старые и молодые стражи, умудренные походами караванщики и командиры наемных отрядов. Для себя он уже решил, что будет отстаивать Трактир. Сейчас ему важно было понять, кто еще примет его сторону. Он старательно вглядывался в лица, в том числе в лица молчавших. Кто знает, может, среди них есть и те, что пожелают безропотно принять веру пророка Аттилы — к чему ссориться с тем, на чьей стороне сила? Такие всегда поддержат большинство, драться — так драться, бежать — так бежать. Но лишь только по-настоящему дойдет до дела, сегодняшние тихони начнут переговоры с новой властью. Ведь это такой мудрый поступок — разделаться с конкурентами чужими руками?

Вновь зазвенел кассовый аппарат. Трактирщик призывал собравшихся к порядку.

— Я вижу, сейчас говорить не о чем, — едва смолкли голоса, хмуро произнес он. — Пусть те, кто считает нужным уйти, — уходят, вам всегда были рады здесь, и, если Трактир переживет эти дни, будут рады и впредь. Что мы просим, так это сообщить о грядущей напасти в бунки по всем границам Дикого Поля, во все селения, речникам, перевальщикам и лесникам. Пусть готовятся к бою. Если захотят прийти на помощь нам — ни один боец не будет лишним. Те же, кто решит остаться, пусть готовятся к схватке. Всякий, кто сможет держать оружие, получит его. Это касается не только свободных людей, но и рабов, приведенных на торжище.

— Но это же рабы! — возмутился один из караванщиков, явно намеревавшийся уйти с товаром. — Раб — это мое имущество!

— Ты можешь остаться вместе со своим имуществом, — не замедлил с ответом Трактирщик. — Человек без оружия — раб, даже если не знает об этом. Человек, у которого в руках оружие, не может оставаться рабом. Я сказал, и так будет.

Караванщик недовольно заворчал, но возмущаться не посмел. Его голос утонул в одобрительном гуле.

В старое помещение Трактира боком втиснулся один из охранников, карауливших ворота.

— Там пришли люди, требуют Лешагу.

— Кто такие? — спросил Трактирщик.

— Не знаю, прежде таких не видел. В черных одеяниях, на головах маски с прорезями.

— «Эти»! — воскликнула Лилия.

Следивший за людьми в зале воин настороженно повернулся.