Трактир «Разбитые надежды»

Он смеялся, хлопая себя по груди, и все на плоту невольно подхватили этот смех, не успев сообразить, отчего им так весело. Но с каждой секундой неведомо куда уходило напряжение, и день казался довольно светлым, и речная вода не такой уж темной, а живоглот — совершенно мертвым, и оттого довольно забавным.

— Ладно, иди сюда, воитель! — наконец проговорил Леха.

— Не могу, оно мне хвостом ноги отбило.

— Ишь, ты. Ну, тогда ползи, раз уж ты мне жизнь спасал, поглядим, что там с лапами твоими стряслось.

— У меня ноги! — возмутился Марат.

— Да хоть бы и крылья. Давай, ползи.

— Ого! — юнец выкарабкался из своего убежища и только сейчас, наконец-то, смог по достоинству оценить мертвую тушу живоглота. — Шагов десять в длину, не меньше.

Бронированное чудище воистину мертвым грузом лежало на корме плота, заметно погружая его в воду и замедляя и без того не слишком быстрое движение.

— Ты, выходит, теперь настоящий драконоборец?

— Кто? — удивился Лешага."

"— Ты не знаешь? — Марат обрадовался возможности блеснуть эрудицией. — До Того Дня в мире было много драконов. Это такие чудовища, даже больше этого встречались, многие с крыльями. В совсем древние времена они постоянно с людьми враждовали, скот у них похищали, красивых девушек, — он мельком взглянул на Зарину. — А защищали людей драконоборцы. Они сражались с такими вот, — парнишка ткнул пальцем в мертвое чудище, — и всегда побеждали их. Одного из героев звали Святой Георгий. Он был самым знаменитым, наверное, много драконов победил. Я в книжке картинки видел. Так эти драконы, и большие, и маленькие, меньше, чем конь у Святого Георгия. Но все такие же зубастые, только на хвосте вроде как шип. Этот драконоборец всегда девушек спасал, а они его за это любили.

— Любили, ишь ты… — Лешага хмыкнул, он и в прежние времена слышал это словцо, знать бы только, что оно значило. Он помнил мать, кормившую его просяной кашей, в которой иногда даже попадались кусочки мяса. Она была сурова, часто кричала, но кормила всякий день. А однажды, когда Леха кубарем скатился с каменистого склона, даже плакала над его лежанкой. Возможно, это и называлось — любила. Он мельком глянул на Зарину, обрабатывающую его царапины едко пахнущей мазью. «Тогда она что же, тоже меня любит?» — от этой мысли его невольно передернуло.

— А потом, — продолжал Марат, — драконы как-то примирились с людьми и даже научились принимать их облик. И в городах жили, как все прочие, только особыми кланами. Черный клан, синий клан…

— Ишь ты, — вновь повторил «драконоборец» и покачал головой. Не то, чтобы рассказанная чешуйчатым история его сильно удивила, уж скорее она многое ставила на свои места.