Газлайтер. Том 12 (СИ)

Именно поэтому телепаты являются идеальными врагами для оборотней. Борзов — Мастер, как и Лакомка, и поэтому свалить его достаточно легко. А вот Грандмастеры, по слухам, могут создавать магические защитные наросты на теле, но в Царстве официально нет оборотней такого ранга.

Борзов вырубается, а я приближаюсь к испуганной княжне.

— Даня, что с дядей?

— Всё с ним в порядке. Немного поспит и проснется как огурчик. А до этого пусть его проверят ваши родовые телепаты, — я бросаю взгляды по сторонам. — Где отец?

— Маша! — князь легок на помине. В ледяном доспехе он выскакивает из перепуганной толпы. — Всё с тобой в порядке? Все оборотни с ума посходили! Граф Епаткин едва не оттяпал голову собственной жене, а Михлюшкин так вообще… — он замечает огромную бурую гору. — Кто вырубил Женю?

— Даня, — лепечет княжна и тут же принимается защищать меня: — Дядя с ума сошел! Стал рычать и кидаться на всех! А Даня сказал, что дядя всего лишь спит и будет в порядке…

— Спасибо, граф! — князь от души хлопает меня по наплечнику. — С меня причитается! Он же мог Машу ранить, а потом сам себе бы не простил!

— Сочтемся, князь, — развернувшись, я направляюсь куда шёл. Маша теперь под присмотром отца, да и в целом потасовка уже заканчивается. Вон дворцовые стражники скручивают сетками огромного льва.

А рыжую волчицу ещё никто не успокоил. Она носится вдоль окон, оскаливаясь и рыча. Люди шарахаются от неё прочь.

— Вот тварь же! — один молниевик в доспехе формирует в руках здоровую синюю молнию, явно намереваясь сжечь опасного зверя. Но проблема в том, что этот зверь — Настя Горнорудова. — Рычать на меня?! На графского сына! Сейчас я тебя сожгу нахрен!

Прежде чем молния срывается из рук мага, я подскакиваю к нему сзади и пинком отправляю в полет.

— Извини, но не нет! — бросаю ему вдогонку.

Молниевик искрящейся ракетой пролетает над мохнатыми ушами Насти и пропадает в окне. Остается лишь шлейф электрических искр. Ладно, не убьется. В доспехе же.

Я шагаю к волчице. Далеко ходить не надо — она и сама рада наброситься, видимо, в благодарность за то, что избавил её от приставаний молниевика. Вот и сейчас она прыгает на меня, а я, приняв её на грудь, обхватываю хищницу каменными руками. От удара мы падаем на пол.

— Анастасия Павловна! Ну не при людях же! — восклицаю, катаясь в обнимку с барышней Горнорудовой на глазах всего честного народа. Правда, никто не делает нам ни единого замечания. Возможно, пока я воевал в Хань, столичные нравы претерпели изменения в сторону большей раскрепощенности? Эх, а ведь меня не было всего три недели…

В моих руках Настя утробно рычит и рвётся наружу. Вот чего мне точно не хочется делать — это обжигать девушку псионикой.