Требуется помощница. Неприятности гарантированы

Я вообще прихожу к выводу, что «меньше слов, больше дела» — идеальная стратегия в моем случае.

Серьезные имиджмейкеры не смеются над своими клиентами в растянутых тельняшках. Да они их даже не наряжают в эти тельняшки, если, конечно, не стоит задача сделать человека ближе к народу. А у меня такой задачи точно нет.

Киваю и сажусь, готовясь вникать в суть договора, однако, едва я открываю первую папку, телефон, лежащий в кармане пиджака, начинает вибрировать. Блин, как же я забыла его отключить?

Стараясь не привлекать внимания большого босса, которому свой мобильник пока куда интересней моего, достаю аппарат из кармана именно в тот момент, когда он начинает вибрировать во второй раз.

С перепугу непроизвольно шиплю, перехватываю телефон в ладони и едва не роняю его на пол, в последний момент успев усилить хватку.

Телефон теперь, конечно, в безопасности, а вот я — не очень. Сергей Дмитриевич смотрит прямо на меня. Вот черт!

Пытаясь выкрутиться, делаю то, что первым приходит на ум — еще раз показательно шиплю.

Хрен его на самом деле поймет, как в мою голову пришла такая идея, тем более, что получившийся звук на сочетание озадаченности и злости совсем не похож. Больше напоминает чайник, начинающий закипать.

Вообще-то по плану я потом хотела выдать что-то типа «как много документов!», однако после того, как выяснилось, что пародист из меня так себе, просто опускаю взгляд и начинаю читать.

Ну, не знаю, пусть думает, что я время от времени непроизвольно изображаю чайник. Не самая плохая из вредных привычек, кстати. Хотя… Сложно сказать, что будет, если я решу показать стадию кипения со свистом.

Читаю я, правда, недолго. Телефон вновь протяжно вибрирует. Нет, так дело не пойдет.

Понимая, что терять уже нечего, беру телефон с колен, снимаю блокировку и уже хочу выключить аппарат, когда вместе с очередным сигналом на экране высвечивается начало свеже пришедшего сообщения:

«Верунчик, не смог до тебя дозвониться. Тут такое дело…»

Еще не зная, какое там дело, чувствую, как настроение резко падает ниже нуля. Я даже причины такой перемены перечислить могу.

Во-первых, Верунчиком меня называет один единственный человек на планете.

Во-вторых, он абсолютно, совершенно точно, железобетонно не должен был мне писать, потому что любое внимание с его стороны не предвещает ничего хорошего.

И, в-третьих, это недовольный голос Сергея Дмитриевича:

— Я вам не мешаю?

— Не мешаете. — отвечаю на вопрос, на который, наверное, не должна была отвечать, по крайней мере так."

"Однако большой босс на мою реплику никак не реагирует, и я вновь возвращаюсь к бумагам.

Мне не предлагают работу имиджмейкера, вместо этого в договоре моя потенциальная должность зовется личным помощником руководителя.