Третье пророчество

Первым на это обратил внимание старший звена истребителей полковник Шакиров. Но делиться своими наблюдениями ни с товарищами пилотами, ни с техниками опытный полковник не спешил. Он хорошо помнил, что бывает с теми военными летчиками, которые, заприметив что-нибудь необычное в небе во время полетов, писали об этом обстоятельные рапорты начальству. Истории о поломанных таким образом летных карьерах в их среде давно уже стали поучительными притчами, которые с удовольствием рассказывали каждому новичку. Тех, кто считал своим профессиональным долгом сообщить о необычном явлении командиру, в лучшем случае отправляли на доверительную беседу с психиатром, не давая ход этому делу, ну а в худшем – старались как можно быстрее направлять особо впечатлительного летуна на официальную медицинскую комиссию, что означало прямой выход на пенсию по состоянию здоровья.

* * *То, что заметил в воздухе полковник Шакиров, смело можно было отнести к категории необычных явлений.

Сначала бортовой компьютер не подчинился команде летчика, а продолжал ту программу полета, которую счел нужным сам. Истребитель к тому моменту уже был близок к критическим скоростям, и бортовые компьютеры самолетов, связавшись между собой, включили систему автопилота.

Это как раз было нормально и задано программой. Но та же программа предусматривала, что у летчика остается право накладывать запреты на те или иные решения компьютеров, если только человек посчитает это нужным. Полковник Шакиров как раз посчитал нужным отменить решение компьютера, но тот и не подумал его слушаться. Уже потом, очутившись на земле, Шакиров пробежался в памяти по случившейся ситуации и понял, что компьютер оказался совершенно прав: если бы он послушался полковника, самолет рисковал не вынырнуть из опасного маневра. Но вопрос оставался вопросом. Как вообще могло такое случиться, что железка не послушалась человека, если в программе этой железки изначально было заложено, что табу летчика – превыше всех ее собственных решений? Да, железка оказалась сообразительнее летчика в критической ситуации и вообще, может быть, спасла ему жизнь, но она не смела, просто не имела никакого права не обратить внимания на его приказ, и тем не менее она проигнорировала его. Вот что поставило полковника Шакирова в тупик. Еще получалось, что железка скакнула выше того интеллектуального уровня, который в нее был заложен программистами. А этого случиться уж никак не могло.

Впрочем, все это были, как выяснилось, пока только цветочки. Через неделю после этого инцидента произошло еще кое-что. В кабине летчика-испытателя полковника Шакирова, в прошлом надежного коммуниста, человека опытного и трезвого, далекого от всяких там суеверий и склонностей к мистицизму...