Третье пророчество

Само собой разумелось, что герой должен был присоединиться к праздничному застолью, потому что какой же теперь без него праздник? И пока Торно вежливо пытался отказаться от такого гостеприимства, он вдруг поймал такой жалобный и просящий взгляд красивой Ольги, что сердце его дрогнуло и он вышел из автомобиля, присоединяясь к обрадованным Ольгиным друзьям. В конце концов, особенно торопиться ему было некуда, почему бы и не посидеть с приятными людьми за столом, к тому же на правах героя?

Надо сказать, он вовсе не пожалел, что остался, компания ему искренне понравилась, и он тоже, судя по всему, пришелся здесь по вкусу.

Скоро он разговорился с очень приятным московским господином, с которым рядом оказался за столом. Господина звали Петром. «Как и вашего апостола!» – радостно сообщил он с самого начала, видимо, искренне полагая, что все итальянцы страшно религиозны. Петр довольно сносно объяснялся по-английски, хотя Джузеппе все-таки пробовал его склонить говорить на родном языке, но Петр, заметив, что его новый итальянский друг не так быстро понимает русский, все-таки опять переходил на английский, потому что ему не терпелось сказать очень многое. О своих восторгах по поводу увиденного здесь, в Италии, о том, какая это прекрасная страна, как даже воздух здесь пропитан красотой и эротикой, насколько прекрасны итальянские женщины и архитектура, и даже мужчины в общем-то ему, Петру, похоже, здесь нравятся. А климат! А Ватикан! «О, кстати, о Ватикане!» – радостно воскликнул Петр и достал из кармана пачку явно свежих фотографий.

Он рассыпал эту пачку перед носом у Торно по столу и начал возбужденно тыкать то в одну, то в другую фотографию, комментируя отснятые сюжеты.

Вот это он, Петр, в самом Ватикане, представляешь? Правда, тут еще не хватает пока его фотографии с папой римским, но это обязательно когда-нибудь получится. У него, у Петра, очень серьезный бизнес в России, бизнес идет очень хорошо, а Петр знает, что бизнесменов серьезного уровня папа время от времени принимает. Ничего, еще подождать годик-второй, и папа обязательно даст ему аудиенцию, вот тогда и сфотографируемся...

Поток восторженной речи Петра был на некоторое время прерван – кто-то окликнул его с другого конца стола, и Петр отвернулся от Торно.

Заметив, что никто больше на него особого внимания не обращает, Торно машинально принялся разглядывать оставленные на столе фотографии. И вдруг – словно укололся глазами. С одной из фотографий на него смотрело знакомое лицо, это был русский, Торно быстро вспомнил фамилию – Потоцкий, они познакомились с ним несколько лет назад. Потоцкий... кажется, Андрей. Это был довольно интересный малый. Интересный хотя бы потому, что имел отношение к истории с Фатимой.