Третий всадник мрака

Потом с интересом уставилось на ноги Ирки. В душе у той плеснула старая тревога, уж не видит ли Антигониус, чем эти ноги были, но внезапно поняла, что смотрит он на кроссовки. Причем губы его шевелятся, точно он пробует шнурки на вкус.

– Доброе утро! – продолжала Ирка.

Антигониус уселся на крышу и принялся обкусывать ноготь на большом пальце ноги. Ирка осторожно посмотрела на небо. Небо было ясное. Утреннее солнце плескалось в стеклах универа. Молчание становилось тягостным, как затяжной прыжок с неисправным парашютом.

– Утро доброе! – повторила Ирка.

Антигониус поднял голову.

– Мерзкий вечер! – произнес он сипло, но довольно доброжелательно.

Закончив с ногтем на правой ноге, Антигониус принялся за ноготь на левой, то и дело сравнивая их, чтобы добиться симметрии. Выпуклое чело мыслителя морщилось от титанической работы.

– Ты очень забавный! – сказала Ирка.

Антигониус поднял на ее обиженные глаза.

– Сама такая! Я зануда и отвратительный урод! – сказал он, в явном самолюбовании гладя себя по рыжей шерсти на животе.

Ирка удивленно замолчала. Антигониус без особого интереса оглядел ее доспехи, явно знакомые ему, и внезапно его привлек блеск Иркиного браслета. Это был браслет небольших электронных часов – подарок Бабани на Новый год. В сущности, единственная вещь, имеющая отношение к человеческому миру. Подчиняясь взгляду Антигониуса, браслет внезапно отстегнулся. Часы упали на крышу и унылой змейкой поползли в руку существу, точно их притягивал магнит.

– Тебе нравится? – вежливо спросила Ирка.

– Еще бы! Редкостная дрянь! – согласился Антигониус, покачивая часы на пальце.

Прежде чем Ирка успела что-то предпринять, он внимательно оглядел часы, понюхал браслет и… вдруг сунул его в рот. Тщательно прожевал и проглотил, выплюнув какой-то не понравившийся ему штырек.

– Невкусно, но много! – сказал Антигониус, мечтательно ковыряя в зубах.

– Слушай! Вообще-то ты себе много позволяешь! Я надеялась, что мы станем друзьями! – сказала Ирка с досадой.

Антигониус вознегодовал. Слова произвели на него странное действие. Ирка мгновенно пожалела, что вообще открыла рот.

– Наглая правда! Антигониус не друг! Антигониус – враг! Ты не любишь Антигониуса! Ты желаешь ему добра! – закричал он, потрясая кулаками и начиная раздуваться, точно на дрожжах.

Из милого домового, или кем он там был, Антигониус превращался в громадного упыря. Он рычал, ревел и крошил кирпич. Его челюсти сводило в оперной судороге. Вскоре Ирка смогла бы достать до плеча Антигониуса, лишь прибегнув к складной лестнице. В воздухе начинали сгущаться неприятности. Взбешенный потомок домового и кикиморы теснил Ирку к краю крыши.