Третий всадник мрака

Прямо напротив входа стоял микроавтобус с затемненными стеклами. Трое мужчин, одетых в форму дорожных рабочих, топтались у открытого канализационного люка, почему-то не очень спеша спускаться вниз.

Мефодий вернулся в резиденцию и машинально провел рукой по шее, убеждаясь, что все его части тела вновь собрались воедино.

– Улита, почему ты думаешь, что с ними что-то не так? – спросил Мефодий.

– Я не знаю, сколько платят дорожным рабочим, но сомневаюсь, чтобы они могли позволить себе ковырять асфальт в кожаных ботинках стоимостью в пятьсот баксов. К тому же не совсем понятно, зачем им пистолетики итальянского производства? От крыс отбиваться? Нет, это мальчики Самцова! – заявила Улита.

– А если через черный ход?

– У черного хода еще двое. Правда, уже не такие модные, – сладко сказала всезнающая ведьма.

– И давно они там?

– Часов с трех, – произнесла ведьма, сваливая пергаменты к себе на стол.

– Меф, мальчик мой! Иди сюда! – окликнул из кабинета Арей.

Мефодий заглянул к нему. Арей, развалясь, сидел в кресле и ковырял в зубах ножичком для бумаг.

– Вы меня звали?

– Мне вот что пришло в голову. Как только мы сотрем руну, здесь будет жарко. Выстрелы, крики, суета. Дешевый, конечно, вестерн, но тебя могут убить. Ты, увы, смертен, – сказал мечник мрака."

"Мефодий уставился на заляпанное соусом пятно на стене, которое своими очертаниями напомнило ему вдруг Австралию.

– Тогда не стирайте руну, – сказал он.

– Разумеется, мы могли бы позвать Мамзелькину и выкосить неприятности под корень. Но это было бы слишком неинтересно. Мрак так не действует. Мы мгновенно потеряли бы уважение всех существующих канцелярий. И потом, мне будет забавно еще раз поговорить с Самцовым…

– Понимаю. Нас могут убить, а вы, кажется, даже не собираетесь и пальцем пошевелить, – сказал Меф.

Арей укоризненно поцокал языком.

– Как раз собираюсь. Поверь, я буду шевелить всеми – на руках и ногах… Но подумать все же стоит. Ты можешь окончательно стать одним из нас, обрести бессмертие и ничего не опасаться. Решайся! Улита, дай ему пергамент и все что нужно!

Ведьма, невесть как оказавшаяся рядом, протянула пергамент, перо и ржавую иглу.

– Ты знаешь, что нужно делать. Ткни себя в жилу и можешь писать. Ранку я задую, – сочувственно сказала она.

Но Меф не смотрел на Улиту. Он смотрел на Арея, который, задумчиво покусывая губы, постукивал пальцами по столу. Второй раз Мефа вынуждали так явно: это было давление, причем давление грубое, а давления он не переносил.

– Форма заявления не имеет решающего значения, – сказал Арей. – Мы не придираемся к условностям. Впрочем, если не хочешь думать, могу продиктовать.