Третий всадник мрака

– Что это? Зачем? – удивленно спросил Мефодий."

"Даф не ответила. Она не была уверена, что поступила правильно. За спиной Мефодия, там, где шершавилась декоративного камня колонна, обросшая давно не мытой бородой искусственного плюща, ей померещилась ухмыляющаяся половинчатая физиономия суккуба Хныка.

– А где Мошкин? – вдруг спросил Мефодий.

Солонка с торчащей зубочисткой стояла на прежнем месте. Однако сам Евгеша к ней не прилагался. Он пропал, не оставив ни следа, ни звукового сообщения после сигнала. Мефодий все же заметил, что часть соли высыпана на стол, и на ней зубочисткой прочерчено несколько загадочных пересекающихся линий.

– Что это? – спросил он.

Взгляд Эссиорха задержался на них всего на мгновение. Мефодию показалось, что хранитель побледнел, а затем быстро и брезгливо стер странные линии.

– Не в моих правилах предупреждать о чем-либо слуг мрака. За такое меня по головке не погладят. Я могу только намекнуть. По моему мнению, попугайчики в резиденции мрака нуждаются в немедленном кормлении, – заявил он Улите.

– Эссичка, ты бредишь! У нас там нет никаких попугайчиков! – удивилась ведьма.

– Больше ничего сказать не могу!.. Прошу прощения! Я вынужден вас оставить! – сказал хранитель и быстро пошел к выходу. – Будь осторожна! Держи флейту наготове! Я постараюсь что-то предпринять, но, боюсь, уже слишком поздно… – шепнул он Даф.

Вращающаяся дверь «Общего Питта» прокрутилась за ним. Улита кинулась следом за Эссиорхом, требуя хотя бы поцеловать ее в носик, но почти сразу вернулась в большом изумлении.

– Его нет. Он исчез. И – главное: он не взял свой мотоцикл! – сказала Улита.

Глава 14

Союз льда и огня

Ирка положила голову на лапы. Ей смутно хотелось выть и бежать по ночному лесу. Между тем, ночного леса не было и близко. Ирка лежала под столом и от нечего делать нюхала шнуры компьютера. Шнуров было много, и пахли они, с волчьей точки зрения, неприятно и бесперспективно. Отвернув морду от шнуров, она хотела было перевернуться на бок и вытянуть лапы, но почуяла слабый запах колбасы. Присмотревшись, Ирка обнаружила у ножки стула старую колбасную шкурку и съела ее.

На часах было без пяти одиннадцать. В форточке щурилась луна, на которую Ирке смутно хотелось выть. Бабаня на кухне говорила с кем-то по телефону, то и дело отвечая на звонки мобильника. «Слушаю: нет, я не вам: я слышу, что вы слушаете…» – доносился ее голос.

«До одиннадцати, и баста! Но до чего же все-таки есть хочется!» – подумала Ирка.

Она уже усвоила, что белой волчицей ей надо быть не меньше часа в день. Только в этом случае реально держать волчью сущность под контролем. Волчьи страсти сильны и за два-три дня, если не выпускать волчицу хотя бы на короткое время, могут стать неконтролируемыми.