Третий всадник мрака
Полубоги не уходят без следа. Они не могут покинуть этот мир, не передав бессмертие и дар... Валькирия умирала... Умирала, раненная мечом, который разит даже бессмертных. Умирала в кухне зауряднейшего из домов, на полу, залитом ее кровью. Рядом с ней лежала Ирка, упавшая с инвалидного кресла и с ужасом и восторгом внимавшая словам неожиданной «гостьи». Отныне Ирка становится валькирией! Нет больше беспомощной калеки! Ей предстоит сразиться с третьим всадником мрака. А вскоре она узнает, что это призрак бывшего властелина мрака Кводнона, выпустивший посланца из-за Жутких Ворот, который и погубил валькирию. Кводнон собирается воплотиться в Мефодия Буслаева. И если это произойдет...
Парни выглядели подавленными. Если Илья держался, то Дрон был близок к тому, чтобы звать маму. Мефодию, хотя скула его ныла и тяжелела, предрекая фингал, стало неловко. Ну фингал и фингал. Им после займется Даф. Будет приятно ощутить прикосновение ее легких рук…
– Ладно, побаловались и хватит… А теперь оно хочет, чтобы вас тут не было! Желательно бегом! Озвучь, Дрон! – приказал Мефодий.
Однако Дрон ничего не озвучивал, а лишь закатывал глазки. Ему мерещилось, что он смертельно ранен и истекает кровью, хотя на деле он был лишь основательно обслюнявлен.
Подчиняясь голосу Мефодия, круг дворняг неохотно разомкнулся.
В сопровождении псов оба поклонника доплелись до угла дома и здесь, не сговариваясь, понеслись таким галопом, словно уже сейчас готовились на Олимпиаду-2012.
Собаки с лаем погнались было за ними, но внезапно вернулись и, словно сами удивляясь своей прыти, мирно улеглись у мусорника.
Мефодию неожиданно пришло в голову, что, пока собаки прогоняли приятелей девушки, она вела себя на редкость спокойно.
– Так какой код? – переводя дыхание, спросил Мефодий.
Прежде чем ответить, девушка достала из кармана конфетку, развернула, внимательно осмотрела, будто втайне надеялась увидеть там слово «ЯД», и отправила ее в рот.
– Код тебе не нужен. И десятый этаж тоже, – сказала она.
– Почему это?
– Потому что у Вихровых никого нет дома.
– Откуда ты знаешь?
– Да вот, знаю… Наташа Вихрова – это я.
– ТЫ?
– Угу… Только, боюсь, тебе придется поверить мне на слово.
– А я Мефодий, – сказал Буслаев.
Обычно его редкое имя вызывало удивление или недоверие: «Как-как? Мефодий? Может, не надо гнать?», однако эта девица отнеслась к имени Мефодий с таким спокойствием, точно у нее все знакомые были Иммануилы, Фердинанды или, на худой конец, Ахиллесы.
– А-а!.. Забавное имя! А мне больше нравится, когда меня называют Ната или Натали.
Дальше в беседе пошла такая случайная чехарда, которая может быть только у недавно познакомившихся людей.
Зато Мефодий узнал о Нате Вихровой много интересного.

















