Живучий 3

Получается, что Карая и ее семья это изгнанники. И они не просто так оказались тут.

Как, впрочем, и Клания с ее отцом.

«Обалдеть», — отрешенно подумал я.

Хотя нет. Стоп. Во всей этой истории меня заставило напрячься не сообщение о богах или войне между ними, а о том, что девушка очень сильно удивилась тому, что я встретил других драконов.

— Клания, — спросил я у нее, — а почему тебя так сильно удивила моя встреча с другими драконами?

— Так нас практически всех уничтожили во время Войны Миров. Я и сестра и были еще очень малы, чтобы участвовать в ней. Но тем не менее, я точно знаю, что всех драконов уничтожали специальные отряды Конклава.

Так они пытались защитить себя в конце воины от грядущего поражений. Они хотели скрыть свои истинные мысли и мотивы. Вот поэтому отец и спрятал меня тут, так как считал, что на нас шла, но что плохо, все еще идет охота. Про этого врагами очень долго ничего не Знал, но-был уверен, что тот есть. Ведь пережившие воину драконы все еще по странному стечению обстоятельств продолжали погибать. Однако, когда он нашел сведения, подтверждающие личность бывшего главы Конклава и того, кем тот сейчас является, он стал более чем уверен в том, что это именно он и старается уничтожить нас. Ведь только мы и сможем определить, лжет бог или нет. Мы видим истину. Именно поэтому наша раса и называется «истинные драконы» или «драконы истины». А, как известно, глава Конклава был одним из самых ярых сторонников нашего врага и самым сильным противником Союза. Мой отец заподозрил его ложь еще тогда, во время войны, но тот, как только присоединился к Союзу исчез из вида. И мы не смогли его найти. Ну, а после войны отец сосредоточился на поиске пропавшей мамы и сестренки. Вот именно поэтому мы и попали сюда. Наш поиск как раз и начался из этих миров.

— Понятно, — кивнул я, — так значит драконам все еще угрожает опасность, пробормотал я, глядя на девушку.

— Да, — ответила она, удивленно глядя на меня, — а тебя что, это волнует?

— Ну, — ответил я ей, — я то все таки знаю, что такое Зов. Поэтому да, волнует.

И я задумался.

Если девушка права, то чтобы прикрыть Дару и моего сына, которого она носит, нужно разобраться с их собственным врагом. Ладно, значит придется исходить из этих предпосылок…

Между тем Клания как-то странно все это время смотрела на меня.

— Мы не влюбляемся, — тихо произнесла она, потрогав меня за руку, — и не умеем любить. Лишь живут и умирают. Они испытывают счастье и боль.

Они живут эмоциями и подчиняются своим чувствам. Мы этого не умеем.

Вернее не так. Мы просто на физическом уровне этого не можем.

Это что, она пытается меня успокоить?

Странно, когда я прощался с Дарой, я точно мог сказать, что она испытывает и чувства и эмоции.