Триумфальная арка

Пламя вожделения, блуждающие огни нежности, светлые зарницы, вспыхивающие в крови… Все это было знакомо, давно знакомо, настолько, что казалось, сознание никогда больше не захлестнет золотистое смятение любви… И все-таки он стоит ночью перед третьеразрядным отелем, и ему чудится — задымился асфальт, словно с другой стороны земли, сквозь весь земной шар, с голубых Кокосовых островов пробивается тепло тропической весны, оно просачивается через океаны, через коралловые заросли, лаву, мрак, мощно и неодолимо прорывается здесь, в Париже, на жалкой улице Понселе, в ночи, полной мести и прошлого, неся с собой аромат мускуса и мимозы… И вдруг непонятно откуда приходит умиротворение…

«Шехерезада» была переполнена.

Жоан сидела в обществе нескольких мужчин. Она тотчас заметила Равика. Он остановился в дверях. Зал тонул в дыму и музыке. Сказав что-то своим соседям по столику, Жоан быстро подошла к нему.

— Равик…

— Ты еще занята?

— А что?

— Уйдем отсюда.

— Но ты ведь сказал…

— С этим покончено. Ты еще занята?

— Нет. Надо только предупредить вон тех за столиком, что я ухожу.

— Поскорее… Жду тебя у входа, в такси.

— Хорошо. — Она остановилась. — Равик…

Он посмотрел на нее.

— Ты пришел ради меня? — спросила она.

Он помедлил с ответом.

— Да, — тихо сказал он. Ее трепетное лицо тянулось ему навстречу. — Да, Жоан. Ради тебя. Только ради тебя!

Она просияла.

— Пойдем, — сказала она. — Пойдем! Что нам за дело до этих людей.

Они ехали по улице Льеж.

— Что случилось, Равик?

— Ничего.

— Я так испугалась.

— Забудь. Ничего не случилось.

Жоан посмотрела на него.

— Мне показалось, ты никогда больше не придешь.

Он наклонился к ней. Она дрожала.

— Жоан, — сказал он.

 — Не думай ни о чем и ни о чем не спрашивай. Видишь огни фонарей и тысячи пестрых вывесок? Мы живем в умирающее время, а в этом городе все еще клокочет жизнь. Мы оторваны от всего, у нас остались одни только сердца. Я был где-то на луне и теперь вернулся… И ты здесь, и ты — жизнь. Ни о чем не спрашивай. В твоих волосах больше тайны, чем в тысяче вопросов. Впереди ночь, несколько часов, целая вечность… пока за окном не загремит утро. Люди любят друг друга, и в этом — все! Это и самое невероятное, и самое простое на свете. Я это почувствовал сегодня… Ночь растаяла, преобразилась в цветущий куст, и ветер доносит аромат земляники… Без любви человек не более чем мертвец в отпуске, несколько дат, ничего не говорящее имя. Но зачем же тогда жить? С таким же успехом можно и умереть…

Свет фонарей врывался в окна такси, как вращающийся луч маяка в темноту судовой каюты. Глаза Жоан на бледном лице казались то прозрачными, то совсем черными.

— Мы не умираем, — прошептала она, прижимаясь к Равику."

"— Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время.