Триумфальная арка

 — Гнусное, проклятое дерьмо!

Операционная сестра с отвращением посмотрела на него. Вебер поднял голову.

— Спокойно, Эжени! Все хирурги ругаются. Особенно если что-нибудь не так. Вам пора бы к этому привыкнуть.

Сестра бросила инструменты в кипящую воду.

— Профессор Перье никогда не ругался, — оскорбленно заявила она. — И тем не менее спас многих людей.

— Профессор Перье был специалистом по мозговым операциям. Тончайшая, виртуозная техника, Эжени. А мы потрошим животы. Совсем другое дело. — Вебер захлопнул тетрадь с записями и встал. — Вы хорошо поработали, Равик.

Но что Поделаешь, коли до тебя орудовал коновал?

— Все-таки… иногда можно кое-что сделать. Равик вытер руки и закурил сигарету. Сестра с молчаливым неодобрением распахнула окно.

— Браво, Эжени, — похвалил ее Вебер. — Вы всегда действуете согласно инструкциям."

"— У меня есть определенные обязанности. Я не желаю взлететь на воздух. Здесь спирт и эфир.

— Это прекрасно, Эжени. И успокоительно.

— А некоторые таких обязанностей не имеют. И не хотят иметь.

— Это в ваш адрес, Равик! — Вебер рассмеялся. — Нам лучше всего удалиться.

По утрам Эжени весьма агрессивно настроена. А здесь нам все равно больше нечего делать.

Равик взглянул на сестру, имевшую определенные обязанности. Она бесстрашно встретила его взгляд. Очки в никелевой оправе придавали ее пустому лицу выражение полной неприступности. Оба они были людьми, но любое дерево казалось ему роднее, чем она.

— Простите, — сказал он. — Вы правы.

На белом столе лежало то, что еще несколько часов назад было надеждой, дыханием, болью и трепещущей жизнью. Теперь это был всего лишь труп, и человек-автомат, именуемый сестрой Эжени и гордившийся тем, что никогда не совершал ошибок, накрыл его простыней и укатил прочь.

Такие всех переживут, подумал Равик. Солнце не любит эти деревянные души, оно забывает о них. Потому-то они и живут бесконечно долго.

— До свидания, Эжени, — сказал Вебер. — Желаю вам хорошенько выспаться.

— До свидания, доктор Вебер. Спасибо, господин доктор.

— До свидания, — сказал Равик. — Простите меня за ругань.

— Всего хорошего, — ледяным тоном ответила Эжени.

Вебер ухмыльнулся.

— Железобетонный характер!

Над городом вставало серое утро.

На улицах погромыхивали машины, собиравшие мусор. Вебер поднял воротник.

— Отвратительная погода! Подвезти вас, Равик?

— Нет, спасибо. Хочу пройтись.

— В такую погоду? Я могу вас подвезти. Нам почти по пути.

Равик отрицательно покачал головой.

— Спасибо, Вебер.

Вебер внимательно посмотрел на него.

— Странно, что вы до сих пор расстраиваетесь, когда кто-нибудь умирает у вас под ножом. Ведь вы режете уже пятнадцать лет, и все это вам хорошо знакомо.

— Да, знакомо. Я и не расстраиваюсь.