Трое

Он высокий, даже выше Руслана, быть может, поэтому выглядит немного худощавым. Я не могу не заулыбаться, когда мы встречаемся глазами. С момента как я впервые его увидела, он был и остается самым красивым мужчиной, которого я знала.

— Моя топ-модель, — Мирон обнимает меня за плечи и целует в губы. Как и всегда, не заботясь о присутствии посторонних, делает это страстно и глубоко.

Мои щеки слегка горят, когда он меня отпускает. Я давно не стесняюсь публичного проявления чувств, но сейчас я слишком раздета и слишком отчетливо чувствую внимание по соседству."

"— Привет, Руслан, — я заставляю себя поднять подбородок и встретиться с ним глазами. Черный взгляд очерчивает мое лицо, мимолетом царапает шею. Все же Мирон ошибается, и я действительно ему не нравлюсь.

— Привет. — Это слово он произносит будто нехотя. Глаза помимо воли соскальзывают ниже, прослеживают небритость шеи, смуглые ключицы и темно-коричневые соски.

— Не хочешь окунуться? — я резко поворачиваюсь к Мирону, переплетая наши пальцы. — Очень жарко. Потом я намажу тебя кремом.

— Да, печет не по-детски. Пойдем. — Обняв меня за талию, он смотрит на Руслана: — В общем, суть ты понял, Рус. Об остальном потом договорим.

— Готова нырнуть?

Я взвизгиваю, когда Мирон отрывает меня от земли и, закинув себе на плечо, тащит к бассейну. Замечаю застывшее лицо Алины и неодобрительные взгляды сестер Седых, но говорю себе о них не думать. Даже если я засяду на шезлонг, замотавшись в простыню, и начну цитировать римских философов, все равно не буду для них достаточно хороша.

Смеясь и отплевываясь, я выныриваю из воды и вижу перед собой улыбающееся лицо Мирона.

— Охладилась? — обхватив талию, он дергает меня к себе.

При столкновении с горячим телом я машинально обвиваю его бедра ногами и ощущаю моментальный прострел возбуждения — под плавательными шортами он твердый.

— Тебе не стыдно? — перебирая пальцами влажные волосы, заглядываю Мирону в глаза. — Кругом полно народу.

— По хер на них, — его ладони забираются под нейлоновую ткань моих плавок, гладят ягодицы. — Ротожопски (Эмили Ратажковски — прим. автора)просто никакая на твоем фоне.

Он целует меня, и я, закрыв глаза, ему отвечаю. С каждым движением языка, в животе становится горячее, я плотнее жмусь к нему грудью.

— А вы можете продолжить поактивнее? — слышится веселый голос Марьяна сверху. — А то я уже скоро.

К его шуткам все давно привыкли, но я все равно смущаюсь, и, разорвав поцелуй, открываю глаза. В левой половине груди сильно екает, а кожу пробивает озноб — я ловлю на себе взгляд Руслана. Он стоит там же, где мы его оставили в компании своей неизменной тени, Эльзы Дворкович. Ни ее присутствие, ни то, что я уличила его в разглядывании, его не смущают.