Трое

Может быть, стоит поискать курсы интерьерного дизайна? Меня ведь давно к этому тянет. Мирон говорит, что у меня есть вкус и чувство стиля, а значит все получится.

Мы допиваем кофе, Мирон расплачивается по счету, и мы, держась за руки, идем к выходу.

— Думаешь, мне все же стоит сдать IELTS? (наиболее востребованный тест английского языка для учёбы, работы и иммиграции. Результаты теста IELTS требуются для получения рабочей визы, права на ПМЖ и гражданства некоторых англоязычных стран — прим. автора)

— Даже не раздумывай, Тати, — убежденно произносит Мирон. — Это как с Макао Тауэр прыгнуть или на Эверест подняться. Преодоление вершины, которое запомнится надолго.

— Мне будет стыдно, если я не сдам.

— И что? Не сдашь с первого раза — будешь пробовать дальше, — он шутливо поднимает бровь. — Do you get me, baby?

Я хихикаю.

— Yes, sir…

Мой смех обрывается, как если бы его перерубили топором, по позвоночнику прокатывается липкий озноб. Потому что в этот момент в дверях я вижу его: единственного человека, которого больше никогда не хотела бы встретить. Руслана.

Нет ни единого шанса уйти незамеченными, ни единого шанса на то, что Мирон его не увидит. Я знаю, что он временно живет в Швейцарии — что-то связанное с проектом его отца. Мы по-настоящему не обсуждали его с Мироном, но осведомленная Алина как-то обмолвилась, что его внезапный отъезд — результат договоренности между Сафроновым-старшим и отцом Руслана. Еще я знаю, что Рената вовсю готовится к свадьбе, которая состоится декабре.

На секунду мы встречаемся взглядами. Быть может, если бы я увидела в них намек на то, что ему жаль, мучительные воспоминания смогли сбросить в весе. Ради себя самой и своего будущего я заперла их под замком, но иногда им все же удается вылезать наружу. Но, увы, такого намека нет. В его глазах отражается все то же превосходство и совсем нет сожаления."

"Мирон подтягивает меня к себе, закрывает плечом. Они не здороваются. Стена напряжения между ними настолько материальна, что электризует кожу. Секунда, две — и наши пути навсегда расходятся. Руслан идет к стойке — мы выходим за дверь.

Мое сердце отчаянно шумит и никак не хочет успокаиваться. И дело не только в голосах из прошлого. Я не знаю, что чувствует Мирон. Что значит для него эта встреча? Насколько сильны его собственные голоса и сумеет ли он их вовремя заглушить? Эти два месяца нам удавалось шагать в ногу друг с другом, и это всегда были шаги вперед. Изменится ли что-то сейчас?

Мирон отпускает мою руку. Лишь когда это происходит, я понимаю, как сильно он ее сжимал. Нужно что-то сказать, но подходящих слов не находится, и даже неподходящие улетучились.

Его зрачки расширены, скулы стянуты напряжением. Вместо разговоров хочется к нему прижаться, но сейчас мне страшно упереться в стену.