Трое

Руслан быстро пробегается взглядом по моему наряду — это черное платье длиной гораздо выше колен, плотно сидящее, но при этом не стесняющее движений. Оно полюбилось мне с первого взгляда, и Мирон его тоже одобрил.

— Привет, Тати, — его рука ложится мне на плечо и слегка подталкивает к остальным гостям, сидящим за столом. — Располагайся.

Напряжение, сидевшее во мне, неожиданно начинает отпускать. Сейчас Руслан ведет себя так же, как ведет себя с остальными девушками в компании: нет ни тяжелых взглядов, ни давящего внимания, да и тон его на удивление легок и приветлив. Но помимо облегчения я также испытываю легкий укол разочарования. Его природу я не могу себе объяснить, знаю лишь, что это отголоски того сна и тех мыслей, которые я неделями пыталась в себе истребить. Легкомысленная и эгоистичная часть меня, которая пробивается наружу.

Мирон здоровается с парнями, я приветствую сидящих за столом девушек. Алина и Рената здесь, но, к моему сожалению, нет Алисы, единственного человека в компании, общение с которым никогда не доставляет мне дискомфорта.

— Привет, — моя улыбка, адресованная Алине еще никогда не была настолько искренней. Тот случай с днем рождения одарил меня бонусной броней, и она тоже об этом знает. Мы с Мироном больше не обсуждали причины, по которым он пропустил празднование, но чем больше я о нем думаю, то больше растет уверенность, что он сделал это из-за меня. Выбрал меня не только перед множеством других людей, приличиями, но и перед своей семьей. Сегодня, благодаря ему, я, возможно, впервые смотрю на Алину сверху.

Следом за ней я приветствую Ренату, которая разглядывает меня так, как если бы мы встретились впервые, после чего занимаю ближайшее место на диване."

"— Carven? — Алина указывает глазами на мое платье и отпивает вино. — Тоже на него смотрела. На тебе лучше сидит.

Иногда я думаю, что если бы не чересчур очевидное неравнодушие Алины к Мирону и ее презрение к среднему классу, мы могли бы стать настоящими подругами. Ее с натяжкой можно назвать приятной, но и считать злодейкой тоже нельзя по причине ее честности. Наверное, поэтому я общаюсь с ней гораздо больше, чем с остальными.

— Ну так что с Русом? — Алина поворачивается к Ренате, очевидно, продолжая беседу, которую прервало наше с Мироном появление. — Кто-то уже должен его охомутать. Дворкович в пролете, на горизонте никого.

Не зная, куда себя деть, я тянусь к столу и подхватываю фужер с вином. Разговор не то, чтобы мне неприятен, он по какой-то причине мне неудобен. Наверное, всему виной та ночь, о которой никто, кроме нас троих не знает. По-крайней мере, я на это надеюсь.

— Потом обсудим, — коротко произносит Рената и переводит тему на их общую знакомую.