Трое
Мирон Сафронов стал моим первым во всем: первой любовью, первым мужчиной, первыми серьезными отношениями. За него я собиралась выйти замуж, невзирая на то, что сыну столичного депутата не пристало жениться на простой смертной. Моя жизнь была похожа на сказку: планы, мечты, любимый человек рядом. Но в один день изменилось все. В день, когда его друг, который всегда вел себя так, словно меня презирает, вошел в нашу спальню.
Найду ли я в себе сил рассказать о случившемся Мирону? Знаю, ведь, что должна. Чего я боюсь? Возможных последствий для их дружбы с Русланом, или того, что этих последствий не будет? Зажмурившись, прижимаю руку к животу в попытке изгнать из него стихающий жар. Там на танцполе, я впервые возбудилась от чужих рук.
— Уже собирался идти за тобой, — Мирон вкладывает мне в руку холодный бокал с вином, который мгновенно хочется прижать к щеке. — Народ собирается в «Кордо». Ты хочешь?
Поверх его плеча я замечаю Руслана, стоящего с Ренатой, и мотаю головой.
— Не горю желанием.
— Тогда едем домой, — соглашается он. — Меня самого рубит.
Спустя полчаса мы с остальными гостями выходим из клуба. Руслан с Ренатой уезжают первыми, загрузившись на заднее сиденье белого Мерседеса. Я убеждаю себя, что меня не должно волновать, с кем он проведет эту ночь, но независимо от этого, все равно испытываю смесь неприятия и раздражения.
Глава 19
— Я подумала, что мне стоит поискать работу, — я смотрю на Мирона поверх чашки с кофе. Наш совместный завтрак подходит к концу, и обычно в это время мы обсуждаем планы на неделю. — Мне остался один экзамен, а потом я стану свободной.
— Я против, чтобы ты работала, пока учишься, — Мирон повторяет то, что говорил уже не раз. — Образование это важно, и совмещать имеет смысл лишь в том случае, когда у тебя действительно есть в этом потребность. У тебя ее нет.
— Ты много времени проводишь на работе и мне скучно.
— У тебя есть деньги, и ты можешь заниматься, чем угодно: любая студия, любой фитнес-зал, курсы, тренинги, медитации. Удели внимание саморазвитию.
Я чувствую, как во мне поднимается раздражение. Мне не нравится, когда Мирон пытается мне диктовать то, чем я должна, по его мнению, заниматься.
— Тогда я не понимаю, почему ты против того, чтобы я работала. Чем это отличается от того же саморазвития?
Мирон оставляет чашку, сосредоточивается глазами на мне, меняя тон на более суровый.
— Тати, у тебя нет высшего образования. Кем ты хочешь работать? Торговать лицом в парфюмерном отделе? Да, с твоей внешностью тебя с руками и ногами оторвут, но меня это не устраивает. Напомню, что я не хер с горы, и мне не все равно, каким образом зарабатывает деньги моя девушка.
Обычно из нашим споров Мирон всегда выходит безоговорочным победителем, но сегодня я не собираюсь так быстро сдаваться.
— Я могла бы устроится работать в офис.
— Секретаршей? Носить кофе какому-нибудь лысому хрену за тридцать тысяч в месяц?
— Думаешь, меня больше никуда не возьмут?
— Тати, не дуй губы. Я бы мог устроить тебя к кому-нибудь из своих, и тебя конечно приняли. Мог бы даже взять тебя к себе в офис, назначить зарплату, чтобы ты не скучала. Но все это того не стоит.
















