Трое из Леса. Вторая трилогия

 – А где ж хозяин?

Судя по виду избушки, здесь давно обходились без хозяина, но баба, к их удивлению, ответила без смущения:

– Хозяин отлучился. Недалеко здесь…

В ее голосе прозвучала заминка, Мрак сразу спросил понимающе:

– В корчму?

– Да, – вздохнула она. – Он у нас тихий, безответный… Да вы садитесь за стол! Как раз кашка поспела.

Олег покосился на Таргитая, тот вроде бы еще в корчму не просится, хотя, может быть, просто не пришло в голову, что там место всем тихим и безответным, а Мрак уже по-хозяйски перешагнул лавку, сел, положив локти на стол, спросил понимающе:

– Обижают?

– Еще как, – вздохнула она.

Быстро сняла с мисника три тарелки, поглядела на гостей оценивающе, без сожаления поставила их обратно и вытащила большие миски. Да и то в ее глазах мелькнуло сожаление, что в доме не найдется трех тазиков. – Уж он и огород помогал соседям вскопать… и забор им чинил, денег дал на свадьбу ихней дочери… надо сказать, такую уродину никто бы не взял, если бы не доброе приданое… Так нет же, все им не так!

Олег и Таргитай вежливо сели, с наслаждением вдыхали запах горячей каши. Баба сняла крышку, ароматный пар вырвался душистым облаком, ударил в ноздри.

Олег засопел, а Таргитай шумно сглотнул слюну.

Дверь скрипнула. Олег застыл с ложкой во рту, Мрак хмыкнул, только Таргитай во все глаза рассматривал странное существо. Оно возникло на пороге неожиданно, хотя такому обрубку лежать бы под крыльцом: голова почти квадратная, громадная, тельце худое, с огромным вздутым животом, ножки кривые.

Хозяйка сказала торопливо:

– Это наш сынок!

– А, – сказал Мрак, он продолжал мерно зачерпывать кашу, но глаза не отрывались от уродливого дитяти. Тот перехватил взгляд чужого человека, зло оскалился.

У Олега по коже побежали мурашки: зубы у ребенка были острые и совсем не человечьи, а как у большой хищной рыбы.

– Это он трубу ломал, – узнал Таргитай. – Он!

– Больно буйный, – заметил Мрак равнодушно.

Баба посмотрела пугливо, затравленно, словно зверек из темного угла, но голос незнакомца был ровный, без осуждения. Да и вид у него такой, что скажи, будто сам в детстве был тихим, можно привязывать камень к ногам и бросать в реку.

Она проговорила нерешительно:

– Да, люди жалуются…

– На такого малого? – удивился Мрак.

– Да им что, – вздохнула она еще горестнее. – Не понимают, дите малое… Оно ж еще не понимает, что хорошо, а что делать нельзя. Да и вообще он…

Она замялась, Мрак бухнул:

– Что?

– Немтырь он, – вздохнула женщина. – Не говорит, хотя уже пятый годок пошел…

Судя по виду Мрака, он явно усомнился, что дите малое, если вон какие булыжники летели с грохотом, сам видел, как малое дите швыряло даже за забор, явно метило в чужих собак.

– Люди злые, – согласился он, – только своих детей хвалят.