Трое из Леса. Вторая трилогия

Старый волхв отпрянул, потер слезящиеся глаза:

– Как ты это сделал?.. Как ты это сделал?

Мальчишка, дрожа всем телом, пролепетал:

– Не знаю… Я только повторил то, что делали вы…

– Но у тебя получилось!

– Я не виноват…

– Дурак, у тебя получилось!.. Может быть, я сумел создать новое великое колдовство, которое превратит меня из простого колдуна в чародея, а то и в волшебника!..

«Бедолага, – подумал Олег сочувствующе. – Надо сказать, что это я сделал, а то всю жизнь будет жалеть, что как нечаянно наткнулся на мощное заклятие, так же нечаянно и потерял».

Старик суетился, его трясло, губы прыгали. Хозяин отодвинулся, не то из предосторожности, не то затем, чтобы волхв не брызгал слюной на его стрелы. Глаза из-под лохматых, как медведи, бровей зорко оглядели двор. Поморщился с неудовольствием:

– Коновязь сгорела. Придется заплатить.

Волхв отмахнулся:

– Конечно-конечно!.. Что какая-то жалкая коновязь!"

"– У меня не жалкая, – обиделся хозяин. – Я из цельного дуба поставил!.. Два дня отесывали, вкапывали. Моя коновязь табун могла удержать! Так что это обойдется вам в пять золотых.

«Пять золотых монет, – подумал Олег, трезвея. – Мрак меня убьет. Нет, лучше не признаваться».

Он потихоньку попятился обратно. Краем глаза уловил во дворе движение, волков уже осталось совсем мало, но все еще пытались лезть в щели, царапались в дверь, один, как собака, спешно греб передними лапами, словно разрывал мышиную нору. Олег даже разглядел, как он быстро погружается в землю, и на всякий случай сказал еще раз Слово Огня, напоследок усилив чародейский голос.

Полыхнуло так, что даже в комнате все осветилось белым трепещущим светом. Фигуры трех человек врезались в глаза как застывшие, Олег вернулся к себе, а силуэты еще стояли в глазах, нелепо застывшие, изломанные.

Уже закрывая за собой дверь, услышал радостно-испуганный вопль старого волхва:

– Опять получилось!.. Теперь я уже знаю как…

Внезапно перед глазами поплыло, все погрузилось во мрак. В голове раздался слабый комариный звон, ноги отяжелели. Олег все ощущал, понимал, сознание оставалось при нем, но он чувствовал, что еще чуть – и он рухнет на пол, где и придет в себя.

Перед глазами наконец забрезжил свет, все вернулось, а звон в ушах затих. Только во всем теле еще оставалась небольшая слабость.

Он опустился на лавку, ругнулся беззвучно: дурость. Магические силы истощают не меньше, чем маханье секирой в схватке. А он бездумно выплескивал мощь, бил секирой по комарам.

Прислушиваясь к себе с тревогой, он вновь вышел в сени. Там с топорами в руках, дротиками и даже рогатинами собралась княжеская челядь.