Трое из Леса. Вторая трилогия

– Ты ж сам говорил…

– А Мрак говорил, что пусть тушит тот, у кого дел меньше.

Таргитай подумал, просиял:

– Тогда это не про нас.

Оранжевый огонь отодвинул ночь, но за кругом света стало еще чернее, враждебнее. Совсем неподалеку, за стеной темного леса, перекликались птицы, очень странные птицы, потому что ночью только одна сова не спит, охотится, но она, в отличие от дневных птиц, даже крылом не хлопнет.

Олег посматривал на Таргитая, почему-то мялся, хмурился. Его волосы в свете костра казались цвета крови, но глаза он отводил, прятал, Таргитаю чудилось, что волхв все пытается о чем-то спросить, но стесняется.

Все же пересилил себя, он всегда пересиливал. Не глядя в его сторону, спросил измятым голосом:

– У меня все как в тумане… Помню и не помню… Скажи, это правда или почудилось, что я тебе в ухо дал?

Таргитай хотел соврать, что почудилось, все хорошо, но вспомнил свои страхи, унижения, обиды, ответил честно:

– Посмотри на мои губы.

Подсвеченные снизу оранжевым пламенем, они все равно выглядели как огромные подгоревшие оладьи.

В уголке рта запеклась корочка крови. Даже нос распух и потемнел.

– Это я? – переспросил Олег жалко.

– Может, и не ты, – с трудом проговорил Таргитай, он снова почувствовал боль, когда вспомнил тот удар по лицу, – но твой кулак – точно.

Олег сказал с раскаянием:

– Ты не дурак, Тарх, если так точно сказал, что это не я, а мой кулак. Разве я мог бы тебя вот так?.. Разве что ты запел бы, как всегда, некстати. Или одеяло бы стянул… Так что тогда был не я, а то, что было мною.

Не понимаешь? Да ладно, понимаешь!.. Только не умом, как люди, а спинным хребтом, как звери и женщины. Не сердись, я тебе куплю самый большой пряник!

– Правда? – спросил Таргитай недоверчиво.

– Клянусь большой черепахой, – ответил Олег. – Как только, так сразу."

"Таргитай сглотнул, глаза стали мечтательными.

– Пряник… А сейчас хоть что-нибудь бы перекусить!

Олег, который понимал все правильно и точно, с готовностью протянул ему толстый ореховый прут:

– На.

Мрак шел неслышным шагом, лук держал наготове. Хорошо бы волком, как ходил только что, видит больше, чует лучше, но в такую ночь звери спят, а неподвижный воздух до того напоен запахами, что даже человечьи ноздри видят смутные силуэты крупных и мелких зверушек. Главное же, волчьи лапы не удержат лук, а он чувствовал, что здесь проще всего сшибить спящую в гнезде птицу.

Лунный свет пробивался призрачными тенями, землю покрывали странные ажурные узоры.