Трое из Леса. Вторая трилогия

Спуск был крут, но перед ними расстилалась долина, чуть ниже бежал вздувшийся ручей, волочил камни, ветки, сломанные грозой деревца. Виднелись хижины земледельцев, на опушку леса вышли из-под промытых дождем деревьев тучные коровы.

– Ну и что дальше? – сказал Мрак со злостью. – Мы ж не можем с этой жирной жабой таскаться всю жизнь!.. Нам спать надо, нам многое надо.

– Будем, – сказал Зализняк, – по очереди.

– Мне на него уже смотреть тошно, – сказал Мрак с отвращением. – Я лучше рискну головой, чем буду нюхать этого…

Зализняк подумал:

– Можно проволочь по ручью.

За ноги.

– Может, лучше зарезать? Вдруг какой заразный?

Додон простонал, желтый от ужаса:

– Это у меня желудок больной!

– Ничего, – сказал Мрак недобро, – с нами вылечишься быстро. Не покормим еще с неделю… а то и год… желудок отдохнет, сам вылечится. Будешь стройный, как червяк, и худой, как поросячий хвост. Нет, стройный, как поросячий хвост, а худой…

Снова тащили его так, что тцар едва касался ногами земли. Но и тогда дышал часто, взмок, побагровел. Мрак побаивался, что тцаря черная болезнь хватит раньше времени.

Завидев расщелину, упали без сил.

Дыхание было такое сиплое, что не услышали бы конского топота. К счастью, коня сюда мог бы затащить разве что Змей Горыныч. Додон лежал лицом вниз, всхлипывал. Зализняк со стоном перевернулся.

– С такой жизнью не дожить до старости, – прошептал он, хватая широко распахнутым ртом воздух. – Точно не дожить…

– Зачем тебе старость? – удивился Мрак.

– Старость – самая лучшая пора, – ответил Зализняк замученным голосом, но с великим убеждением. – Старость – это мудрость, уважение младших… А это значит – от всех.

Тебе дают самое теплое место, самый мягкий хлеб, спрашивают уважительно: не дует ли, добро ли почивалось… Тебя слушают, раскрыв рты, потому что ты уже побывал ими – и младенцем, и отроком, и зрелым мужем, а им еще предстоит все. Ты все знаешь наперед, можешь предостеречь, указать ямы, через которые прошел, кивнуть на частокол, где портки рвал…

– Наверное… – протянул Мрак задумчиво. Губы его дрогнули в горькой усмешке: – Наверное, это здорово бы… Но ведьма предрекла моим родителям, что я не доживу до старости. Подумаешь, удивила! При такой жизни!

Зализняк с трудом отдышался, но лицо все еще было страдальческое, с темными разводами под глазами.

Хмуро повел в сторону Мрака налитыми кровью глазами:

– А что значит, что тебе жить лишь до первого снега?

– Меньше, – поправил Мрак. – Сказано, что снега уже не увижу. Это значит, что помереть могу прямо сейчас.

Зализняк встревожился:

– Не вздумай! Мне одному тащить этого кабана?.. Уж побарахтайся. Впрочем, от судьбы не уйти. Ты, как я вижу, не больно убиваешься?

Мрак помолчал.