Трое из Леса. Вторая трилогия

Но слыхал, что слывет недотрогой… Даже для того певца, что вьется вокруг нее со слащавыми песнями. И еще слывет абсолютно непорочной!

– Да, потому в прошлый раз выбор жрецов пал именно на нее!

– В силу ее непорочности?

– Голик, ты знаешь тайные причины… Но народ понял, что это правильно. Вся Куявия знала о ее чистоте и непорочности. И если бы не чудесное вмешательство богов… ведь жертва уже была принята!.. но почему-то вернулась в целости…

– Что сказали жрецы?

– Ты же знаешь!

– Знаю этих болтунов, что умеют говорить туманно о самых ясных вещах.

Снова прозвучали звуки охотничьего рога.

Судя по всему, загонщики гнали зверя в их сторону. Голик сказал негромко, но чуткое ухо Мрака услышало:

– Надеюсь, на этот раз у них получится лучше!

– У артанцев руки не оттуда растут. Это если бы наши взялись…

– Наши… Наши из-под артанского вора подошвы выпорют, а тот не заметит. Вон мой помощник Ковань! Тихий да незаметный, но его и в ступе не влупишь, куда хошь влезет…

Мороз пробежал по коже Мрака. С кем получится? Неужели опять постараются как-то удалить из этого мира Ее, что явно мешает чьим-то недобрым планам? Но на этот раз для верности уже не прибегнут к жертве.

"

"Он попятился глубже в кусты, ибо лай гончих слышался все ближе. Этих собак не боялся, они хороши только на беззащитных оленей, но следом прется толпа галдящих людей. Каждый в одиночку – тля, но когда воедино…

По всему лесу теперь уже раздавались веселые крики, стук копыт. Среди зелени между деревьями замелькали празднично одетые всадники. На головах у некоторых развевались ленты, даже мужчины украшали головы цветами.

Мрак неслышной черной тенью скользил за кустами, прислушивался, быстро охватывал взглядом.

В такой сумятице даже собакам непросто поймать его след, копыта тут же затопчут, а тяжелые благовония телесных притираний забивают волчий запах.

Однажды вроде бы ощутил ее запах, тень ее запаха. Ветерок менялся, цветные струи сливались, сплетались, и Мрак двигался из стороны в сторону, подпрыгивал, хватая запахи верхнего слоя, но и там все смешивалось, поднималось ввысь, где рассеивалось вовсе.

Пока искал, неосторожно высовывался из кустов, однажды ему едва не наступили на лапу копытом, ушел все еще незамеченным, сделал круг, забежал с другой стороны.

Резкий стук копыт заставил попятиться дальше в чащу. На поляну, ломая кусты, проломился храпящий конь. Он дико вращал глазами, ронял пену. На конской спине едва держался мальчишка лет десяти, бледный как мел, в разорванной одежде, на лице кровь. Он хватался за конскую гриву, еще издали заверещал тонким голоском:

– Тцаревна! Спасайте! Они напали…

К нему обернулись все разом, крики и веселье затихло.

– Кто? – рявкнул Голик.