Трое из Леса. Вторая трилогия

Но за спиной стена мрачных страшных деревьев, там трещит, гукает, взревывает, и она застыла, как врытый в землю столбик, боясь шелохнуться."

"Огромный черный зверь стоял над распростертым похитителем, дышал тяжело, часто. Широкая пасть была распахнута, длинный красный язык высунулся на всю длину, дрожал, жадно хватая воздух. Белые клыки смотрели страшно, как ножи, а ряд белых зубов способен был, как она видела, перекусывать руки, как хворостинки.

– Не ешь меня… – проговорила она дрожащим голоском, чувствуя себя, однако, глупо.

Волк посмотрел на нее жуткими желтыми глазами.

С левой стороны головы шерсть слиплась, алые капли скатывались по морде, падали на землю.

Один из сбитых на землю воинов поднялся, шатаясь и держась за грудь. Потряс головой, приходя в себя после падения. Глаза обежали окрестности, он вздрогнул, видя распростертые в лужах крови тела, затем его взгляд упал на испуганную девушку.

– А… – сказал он, и лицо его перекосилось радостью. – Все-таки не ушла!

Он прыгнул к ней, нога подвернулась, упал, но тут же вскочил и заковылял к ней, растопырив руки. Она завизжала, прижала кулачки к груди.

Волк грозно зарычал. Воин, не обращая на него внимания, схватил ее грубо, поволок к коням.

Волк зарычал снова, рык был страшен. Тцаревна закричала снова, воин обхватил ее обеими руками, пытаясь вскинуть на седло. В этот момент он ощутил удар в спину, выпустил девушку, попытался обернуться…

Тцаревна услышала короткий хруст. Воин сразу обмяк, сполз по боку коня. Тот в страхе перед волком отпрянул, воин рухнул вниз лицом. Из раздробленного затылка струилась темная густая кровь.

Теперь волк был рядом, касался ее ноги шерстью.

А когда бока раздувались от частого дыхания, она чувствовала прикосновение к ее ноге теплого сильного тела, покрытого плотной жесткой шерстью, твердого и горячего.

Она стояла замерев, слыша только его хриплое дыхание. Этот странный зверь снова спас ее. Если в первый раз мог напасть просто одержимый жаждой убийства, то сейчас бросился именно на этого человека. Или когда-то воины его ранили и в сумеречном мозгу запечатлелся облик мужчины с оружием?

Если так, то ее он, может быть, и не тронет…

– Тебе очень больно? – спросила она, боясь шелохнуться.

От него пахло, это был запах сильного лесного зверя. Но в этом запахе было и что-то странно приятное, возбуждающее. Она робко опустила глаза, глядя на его лобастую голову, где слева шерсть слиплась, торчала коричневыми клочьями. Пасть была распахнута, язык высовывался на локоть, красный и влажный, дыхание оставалось сиплое, частое.

Осторожно, замирая от ужаса, она робко опустила руку. Кончики пальцев коснулись его шерсти. Волк вздрогнул, но не шелохнулся.