Трое из Леса. Вторая трилогия

Она без нужды поправила грудь, что смотрела поверх края волчьей шкуры, пошла, прихрамывая, следом, ее конь пасся впереди в сотне шагов. Верный и чуткий, он не позволит приблизиться этому лохматому полузверю…

Мрак, проходя, похлопал коня по шее, обернулся, сказал сильным звучным голосом, в котором насмешки было больше, чем гор в Куявии:

– Здесь, как я погляжу, у тебя еще есть… ха-ха!.. лук со стрелами, даже меч… Ты можешь попытаться и с ними.

Он хлопнул коня по крупу огромной, как лопата, ладонью, пошел дальше. Даже по спине было видно, что продолжает смеяться.

Униженная, втоптанная в грязь, она дохромала до коня-предателя, хлестнула плетью:

– Тварь!.. Как ты мог?.. А если бы он тебя забрал себе?

Конь отбежал, пугливо косился огненным глазом. Ей стоило усилий его поймать, он вздрагивал и всякий раз отбегал, не давая прикоснуться. А ненавистный мужчина продолжал удаляться, но теперь она видела, как легко и быстро несет он свое крупное тело. В его движениях сквозила чуткость лесного зверя. А то, с какой легкостью перехватил плеть и сдернул с коня, говорит о многом. Как о его умелости в схватках, так и о многом еще.

Ободранное ребро жгло, пыль намокла и, высыхая под жгучим солнцем, взялась корочкой. Рукоять легкого меча настойчиво покачивалась, напоминая о себе, даже задевала пальцы, норовила юркнуть в ладонь. Так же точно влезло вкрадчиво кнутовище, едва завидело впереди бредущего в пыли мужчину…

Она увидела, как он чуть сбился с шага, пошел иначе, и с пугающей ясностью поняла, что этот человек, не оглядываясь, угадывает, что она делает, и сам соразмеряет свои движения. Если она замахнется мечом, то он уже готовится то ли скакнуть в сторону, то ли нырнуть под брюхо ее коня и одним движением перерезать ему жилы… Он уже знает, что она сделает.

К тому же он снял с плеча чудовищную жабу, наверное, талисман, спрятал в котомку. Он готов!

Ее пальцы отпрыгнули от меча, словно тот лежал в огне. Осторожно пустила коня по другой стороне дороги:

– Эй, ты кто?

Он чуть скосил в ее сторону насмешливые глаза:

– Глухих дважды к обеду не зовут.

Она сказала, снова сердясь:

– Это за версту видно, что ты – всего-навсего мужчина!.. Я спросила имя!

– Меня зовут Мрак, – ответил он хладнокровно, – а тебя?

Она поколебалась – велика честь для мужчины задавать ей вопросы, потом вспомнила, как спорхнула с коня, бросила зло:

– Ты идешь по нашей земле, Мрак!

– Эх, Мара… Зачем ты такая сердитая?

Она поперхнулась на полуслове.

Брови взлетели до середины лба:

– Откуда знаешь, что меня зовут Марой?

– Разве не сказала? Гм… Ты не сильно ушиблась?

– Нисколько, – прорычала она, ибо в этот момент край попоны как раз царапнул по раненому бедру.