Трое из Леса. Вторая трилогия

Поморщился, на бледном лике отразилось неудовольствие.

– Тебе нравятся? – буркнул он.

– Да, – поспешно согласился Мрак, – я ем все.

Опять тцар почему-то покривил лик, отвернулся к озеру со сказочными рыбками. Мрак придвигаться не стал, только сказал громче:

– Я оттуда… сверху. Ты хоть помнишь меня?

– Нет, – буркнул Додон, – да и зачем? Здесь другой мир. Только как ты сюда попал? Впрочем, все равно… Здесь забываешь ту грязь, ту мерзость, которой живешь всю жизнь. Здесь вечный покой, вечная безмятежность, вечное лето…

– И ни комаров, ни пыли, – согласился Мрак.

 – Эт не то, когда мы тебя волочили из города.

Додон взглянул на него искоса, в глазах промелькнула слабая искорка узнавания, но на лице ничего не отразилось. Лишь сказал вяло:

– А, ты тот вор, поединщик… Вы двое меня вырвали из города… Нет худа без добра. Так бы я сюда не попал.

Сильно ободренный – тцар не ярится, нечаянно даже в благодетели попал, – Мрак заговорил понимающе:

– Самые счастливые, понимаю, не цари… а птахи небесные, что по дорогам ходят и кизяки клюют.

А также бродяги, им подобные, юродивые, нищие. У меня не тцарство, всего двое растяп и неумех было, так и то знаешь как натрясся? Это перед ними казался дубом несокрушимым, скалой замшелой, всегда уверенным, всегда прущим напролом! А на самом деле душа тряслась, как овечий хвост!.. Ни сна, ни покоя не знал. И только потом, когда вывел их в люди, одного – в маги, другого в… гм… только тогда и смог вздохнуть свободно. Как зайчик скакал!

Тцар смотрел исподлобья, но на лице проступал интерес. Не глядя, ухватил с блюда сочный плод, надкусил, брызнув соком, отбросил, скривив рожу.

– Это ты-то как зайчик?

– Еще веселее, – подтвердил Мрак. – Так я двоих ссадил с плечей, а на твоем горбу вон целое тцарство! И все сидят, ножки свесив. Мол, у нас есть тцар, пущай за все и ответствует. У нас же никто никогда ни в чем не виноват, все друг на друга пальцами тычут. А все вместе – на тцаря. Он виноват, что они на своих же соплях скользаются.

Тцар хмыкнул, взял другую ягоду, начал есть. Тут же на ее месте возникла другая, незримые слуги Хозяйки работали на совесть.

– Даже землепашец, – рассуждал Мрак, – хоть в тыщи раз свободнее и счастливее тцаря, но и он помнит, что надо кормить семью, одеть и обуть детей, помочь престарелым родителям, вовремя вспахать, засеять и собрать, а потом еще и распределить зерно на всю зиму, чтоб до нового урожая хватило… А ежели бросить все к такой матери да уйти куда глаза глядят, без забот и тревог! Навстречу утренней заре… Еще и хвастать можно свободолюбием.